Натаниэль вывинчивал из коробки предохранитель, но, увидев меня, отвлекся и зажег еще одну свечу. Я, прижав плечом телефонную трубку к уху, взяла ее у него.
На столе лежала стопка конвертов, и я их пролистала. При свете свеч занятие это оказалось почти романтичным. Может быть, окончив разговор с братом, я даже предложу Натаниэлю повременить с заменой пробок.
– Так когда бар-мицва, говоришь? – произнесла я в микрофон трубки.
– Пятнадцатого декабря. Дорис просит передать тебе, что мы уже приготовили для вас гостевую комнату.
– Замечательно… – Один из конвертов был желтым, и на нем ярко-красными чернилами был нанесен штамп «ПРОСРОЧЕНО». – Ой!.. Гершель, миленький, не возражаешь, если я перезвоню тебе позже? И непременно скажи Томми, что мы будем на его бар-мицве. Пропустить такое было бы тяжким грехом.
Мы коротко попрощались и повесили трубки, и я немедленно разорвала конверт и вынула из него просроченный счет. Мой желудок скрутило, как будто я собиралась обратиться к многотысячной толпе. Мне было отчаянно стыдно. Я была так занята авиашоу, интервью и телевидением, что вовремя не оплатила счета, а своевременная их оплата, как известно, была частью нашего с Натаниэлем неписаного брачного договора.
– Я… Я совсем позабыла оплатить счет за электричество.
После этих моих слов воцарилась тишина. На столе мерцали свечи, и я наконец углядела в вазе розу. В нынешнее время роза эта стоила дороже, чем дюжина таких же всего лишь несколько лет назад.
– Натаниэль… – пробормотала я. – Мне так жаль, так жаль.
Он оставил коробку с предохранителями открытой. Обратился ко мне:
– Да ничего страшного. Понятно же, что на тебя в последнее время обрушилось множество всяческих хлопот.
Мой взор не отпускала стопка почты на столе.
И мне все же было несказанно стыдно.
– Непременно просмотрю все счета завтра, – пообещала я. – Удостоверюсь, что не пропустила ни единого.
– Да не бери ты в голову. – Он задул свечу и, обойдя стол, приблизился ко мне. – Я просто счастлив, что ты снова дома.
Потом он задул и свечу подле меня, и мы оказались в блаженной темноте. В темноте, испеченной по нашему собственному рецепту.
СПЕЦИАЛИЗИРУЮЩАЯСЯ НА ПРОИЗВОДСТВЕ ТЕПЛОИЗОЛИРУЮЩИХ МАТЕРИАЛОВ КОМПАНИЯ В ХОДЕ ДВУХЛЕТНИХ ИСПЫТАНИЙ УБЕДИТЕЛЬНО ДОКАЗАЛА, ЧТО ОБОГРЕТЬ ДОМ МОЖНО ВСЕГО ЛИШЬ ЗА 12 ДОЛЛАРОВ В МЕСЯЦ
В сотрудничестве с Комитетом ООН по климату корпорация «Оуэнс-Корнинг фибергласс» провела двухлетнюю программу испытаний, в которой приняли участие сто пятьдесят новых домов во всех климатических регионах Соединенных Штатов, Европы и даже в некоторых частях Африки. Все тестируемые дома были «спроектированы с учетом комфорта» и требовали тени от деревьев поблизости или специальных решеток, широкого свеса крыш, теплоотражающего экранирования и непременно вентиляции чердака.
Мы возвращались домой из синагоги, и было так тепло, что я волей-неволей все же сняла пальто.
Думалось мне, что, слава богу, наконец-то потеплело, но… Но я все же отлично понимала, что именно означает это потепление, а означало оно лишь то, что мы вплотную приблизились к наступлению Эры Глобальной Жары, вызванной усилением парникового эффекта.
Я, перекинув пальто через руку, стояла в ожидании, а Натаниэль, присев, возился с нашим почтовым ящиком, сдвинув шляпу на затылок.
– Ха. Интересно, что это такое…
Внутри почтового ящика почти все пространство занимал здоровущий мягкий конверт. Натаниэль принялся с силой вытягивать конверт из ящика, а тот не давался, но вдруг, словно ослабев, разом выскочил наружу, а Натаниэль, потеряв равновесие, завалился на спину.
– Ты не ушибся? – поинтересовалась я и, наклонившись, подняла несколько выпавших на пол обычных конвертов.
– Да все нормально, нормально… – Он подобрал и вновь нахлобучил себе на голову шляпу. В недоумении уставившись на огромный конверт, произнес: – Похоже, эта корреспонденция для тебя.
Я даже прекратила засовывать обычные конверты к себе в сумочку.
– Для меня?
– От Эн-би-си. – Он сунул конвертище под мышку и, вновь наклонившись, закрыл почтовый ящик. – Держу пари, тебе пришло письмо от фанатов.
– Глупостей не мели. Наверняка это просто подарок в знак благодарности или что-то в том же роде.
Мы начали подниматься по лестнице, а сердце мое при этом принялось бешено колотиться. Хотелось все же верить, что никто не смотрел то чертово телешоу.
