Эта книга — не исторический очерк и не философский трактат, а всего лишь рассказ о пережитом. Я описал в ней несколько бурных лет моего бродяжничества, и цель ее — развлекать читателя в часы досуга, но отнюдь не томить его метафизикой и не раздражать ученостью. Все же из книги можно и узнать кое-что: например, о любопытнейшей главе в истории Дальнего Запада, главе, которую не написал ни один из тех, кто был на месте в то время и видел все своими глазами. Я говорю о начале, росте и разгаре серебряной лихорадки в Неваде, о явлении в некотором смысле чрезвычайно интересном, единственном в своем роде для того края; ничего подобного там прежде не бывало и, вероятно, не будет и впредь.Да, в общем и целом в моей книге немало полезных сведений. Меня это очень огорчает, но, право же, я тут ничего поделать не могу: видимо, я источаю фактические данные так же естественно, как ондатра — драгоценный мускус. Иногда мне кажется, что я отдал бы все на свете, лишь бы удержать при себе свои знания, но это невозможно. Чем усерднее я конопачу все щели, чем туже завинчиваю крышку, тем обильнее из меня сочится мудрость. Поэтому я не смею оправдываться перед читателем, а только прошу его о снисхождении.Повесть переводилась также под названиями: «Налегке», «Пережитое».
Книга эта есть простой разсказъ о виднномъ и слышанномъ мною, а не исторія съ претензіями на что-то и не философское разсужденіе. Она заключаетъ описаніе странствованія въ продолженіи нсколькихъ лтъ, и цль ея скоре развлечь отдыхающаго читателя, нежели надость ему метафизикой или раздражить научными знаніями.
Тмъ не мене, нкоторыя научныя свднія найдутся въ этой книг,- свднія, относящіяся къ интересному эпизоду въ исторіи дальняго востока, эпизоду, который еще никмъ изъ очевидцевъ не былъ описанъ. Я говорю о денежной горячк, охватившей до высшей степени всхъ въ Невад при разработк серебряныхъ рудъ; прелюбопытный это быль эпизодъ въ нкоторомъ род; единственный по своей оригинальности, случившійся въ этой стран; вроятно, онъ никогда боле не повторится.
Разсматривая со вниманіемъ эту книгу, пожалуй, въ ней найдутъ уже черезчуръ много лишнихъ свдній; я объ этомъ искренно сожалю, но иначе со мною и быть не могло. Свднія эти какъ-то совсмъ непроизвольно истекаютъ изъ моей памяти. Я бы много далъ, чтобъ сумть воздержаться отъ лишнихъ описаній, но я положительно на это неспособенъ. Чмъ боле я стараюсь заглушить въ себ этотъ источникъ болтовни, тмъ сильне онъ просится наружу и тмъ боле заставляетъ меня изрекать разныя премудрости. Потому прошу только снисхожденія со стороны читателя, а не оправданія.
Авторъ.
Мой братъ былъ только-что назаченъ секретаремъ въ Неваду, на почтенную должность, соединявшую въ себ обязанности: казначея, контролера, государственнаго секретаря и во время отсутствія губернатора замстителя его. Содержаніе въ 1.800 долларовъ и титулъ «господина секретаря» давали этому высокому положенію внушающее почтеніе. Я былъ молодъ и неразуменъ и сильно завидовалъ брату. Я завидовалъ его положенію, его матеріальному обезпеченію и въ особенности предстоявшему ему длинному, чудному путешествію и знакомству съ новымъ невдомымъ краемъ, гд суждено было ему поселиться. Онъ будетъ путешествовать! Я никогда не вызжалъ изъ дому и слово «путешествіе» имло для меня чарующее обаяніе. Вскор онъ будетъ за нсколько сотъ миль, въ степяхъ, въ горахъ дальняго востока, увидитъ буйволовъ, индйцевъ, степныхъ собакъ, дикихъ возъ; разныя будутъ съ нимъ приключенія, можетъ быть, онъ будетъ повшенъ или скальпированъ дикими, испытаетъ столько дивныхъ ощущеній, напишетъ намъ домой объ этомъ и станетъ въ глазахъ нашихъ героемъ. Увидитъ золотыя и серебряныя руды и въ свободное отъ занятій время, гуляя, шутя наполнитъ два, три ведра блестящей рудой и на склон горъ будетъ подбирать золотые и серебряные самородки. Со временемъ онъ сдлается богачемъ и, вернувшись домой, хладнокровно будетъ разсказывать о Санъ-Франциско, объ океан и о «перешейк», какъ будто видть воочію вс эти чудеса не иметъ никакого значенія. Что я перестрадалъ, глядя на его счастіе, не поддается описанію. Итакъ, когда онъ хладнокровно осчастливилъ меня, предложивъ мсто личнаго его секретаря, то отъ восторга я земли подъ собою не чувствовалъ, и небо, казалось, разверзлось передо мною. Мн ничего не оставалось желать лучшаго. Я былъ вполн доволенъ. Часа черезъ два я былъ готовъ въ дорогу. Мы не могли взять съ собою много вещей, потому что намъ предстояло совершить путешествіе отъ границъ Миссури до Невады въ дилижанс, и каждому пассажиру дозволялось имть ограниченное количество багажа. Въ то прекрасное время, десять, двнадцать лтъ тому назадъ, тамъ не было и помину о желзной дорог (Pacific railroad).
Я предполагалъ пробыть въ Невад всего три мсяца и никогда не воображалъ оставаться тамъ доле.
Я намревался осмотрть все, что могъ и что было ново и необыкновенно, и потомъ скоре вернуться къ своимъ дламъ. Я далекъ былъ отъ мысли, что эти предполагаемые мною три мсяца обратятся у меня въ семь долгихъ лтъ!
Всю ночь бредилъ я индйцами, степями и рудами; на слдующій день въ назначенное время мы на пристани Сентъ-Луисъ сли на пароходъ, который направлялся вверхъ по Миссури. Мы плыли шесть дней отъ Сентъ-Луисъ до «Сентъ-Же». Перездъ этотъ былъ настолько скучный, усыпительный и безсодержательный, что не оставилъ никакого впечатлнія въ моей памяти; помню только одно, какъ мы осторожно перезжали черезъ попадавшіяся намъ въ рк, въ дикомъ безпорядк, подводныя обмелвшія деревья, какъ мы то-и-дло ударялись о рифы и потомъ, удаляясь отъ нихъ, входили въ боле спокойное русло; помню песчаныя мели, на которыя по временамъ мы натыкались и, гд немного отдохнувъ, съ новою энергіею пускались дальше. Въ сущности, пароходъ этотъ могъ также хорошо отправиться въ Сентъ-Же и сухимъ путемъ, потому что большею частью мы плыли кое-какъ, — то взбираясь на рифы, то карабкаясь черезъ подводные сучья, и въ такомъ тихомъ и утомительномъ плаваніи проходилъ цлый день. Капитанъ называлъ свой пароходъ «увальнемъ», говорилъ, что ему нужны только «стрижка» и колесо большаго размра. Я же думалъ, что ему недостаетъ многаго, но благоразумно смолчалъ.
