Давно известно, что воздух (иначе называемый аргоном) – источник жизни. На самом деле это не так, а я гравирую эти слова, чтобы описать, как пришел к пониманию подлинного источника жизни, и, как следствие, процессов, из-за которых жизнь однажды закончится.
На протяжении большей части истории утверждение, что воздух дарит нам жизнь, было настолько очевидным, что не требовало доказательств. Каждый день мы потребляем два легких воздуха, каждый день удаляем пустые легкие из груди и заменяем их полными. Если беспечный человек позволяет уровню воздуха упасть слишком низко, то он чувствует тяжесть в конечностях и растущую потребность в восстановлении уровня. Чрезвычайно редко у кого-то нет возможности заменить хотя бы одно легкое прежде, чем установленная пара опустеет. В тех несчастных случаях, когда такое произошло, – если человек в ловушке и не способен двигаться, и нет никого поблизости, чтобы помочь, – он умирает за считанные секунды после того, как его воздух закончится.
Однако, в повседневной жизни потребность в воздухе далека от наших мыслей. И действительно, многие скажут, что удовлетворение этой потребности – наименее важный аспект посещения заправочных станций. Потому что заправочные станции – это главное место встречи ради светских бесед, место, где мы получаем эмоциональную зарядку наряду с физической. Все мы держим запасные наборы полных лёгких у себя дома, но в одиночестве процесс открывания грудной клетки и замены лёгких воспринимается ни чуть не лучше, недели уборка пыли. В компании же этот процесс превращается в общественную деятельность, коллективное развлечение.
Если кто-то сильно занят или малообщителен по натуре, он может просто взять пару полных легких, установить их, а пустые оставить на другой стороне помещения. Если у кого-то есть лишняя минута, то из простой вежливости он подключит пустые легкие к дозатору и наполнит их для следующего посетителя. Но намного более распространенная практика – задержаться на станции и приятно провести время в компании, обсудить текущие новости с друзьями и знакомыми и между делом предложить только что заправленные лёгкие чьему-нибудь собеседнику. Несмотря на то, что это, пожалуй, не является совместным использованием воздуха в прямом смысле этого слова, дух товарищества рождается из осознания факта, что весь наш воздух приходит из одного источника. Потому что дозаторы – всего лишь видимые терминалы труб, уходящих к резервуару воздуха глубоко под землей, огромному «легкому» мира, источнику нашей жизни.
Многие легкие возвращаются на следующий день на ту же самую заправочную станцию, но одновременно многие оказываются на других станциях, когда люди посещают соседние округа. Все легкие идентичны по внешнему виду – гладкие алюминиевые цилиндры – поэтому трудно сказать, обращалось ли данное легкое всегда в одном месте или же совершило долгое путешествие. И так же как легкие переходят от одного владельца к другому и путешествуют между округами, так же распространяются новости и слухи. Таким образом можно получать известия из далеких округов, даже из тех, что на самом краю мира, без необходимости покидать дом, хотя лично я люблю путешествовать. Я исколесил все дороги до самого края света и видел монолитную стену из хрома, вырастающую из земли и исчезающую в бесконечном небе.
Все началось на одной заправочной станции, где я впервые услышал разговоры, пробудившие мой исследовательский интерес и ставшие причиной моего окончательного прозрения. Началось достаточно невинно с замечания нашего муниципального глашатая. Согласно традиции ровно в полдень первого дня каждого года глашатай декламирует стихотворный текст, оду, сочиненную очень давно специально для данного ежегодного торжества, чтение которой занимает ровно один час. Глашатай упомянул, что на его последнем выступлении башенные куранты пробили час дня прежде, чем он закончил чтение, чего не случалось никогда ранее. Другой человек заметил аналогию, потому что он только что вернулся из соседнего округа, где муниципальный глашатай жаловался на такое же несоответствие.
Никто не придал событию особого значения сверх простого признания факта, что выглядело обоснованно. Несколько дней спустя, когда из еще одного округа прибыло известие о похожем рассогласовании между глашатаем и часами, было сделано предположение, что эти расхождения скорее всего свидетельствуют о дефекте механизма, одинакового у всех башенных часов, хотя любопытно заставить часы бежать быстрее, а не отставать. Заподозренные башенные часы обследовали хорологисты, но не нашли никаких недостатков. В итоге, после сравнения часов с хронометрами, предназначенными для целей калибровки, все башенные часы были признаны возобновившими отсчет безупречного времени.
