– С ней все в порядке, – сказал Керман Гирланду, – она просто замерзла.
Гирланд засмеялся:
– Это ее врожденный порок. Она от природы холодная. Она даже усомнилась в том, что я мужчина.
– Я вас ненавижу! – выпалила Джинни.
– Осторожней, крошка, – сказал Гирланд, увеличивая скорость. – Говорят, от любви до ненависти один шаг.
«Пежо-универсал» сбросил скорость и проехал в охраняемые ворота старого замка, расположенного возле дороги на Мальмезон. Когда автомобиль остановился, над крыльцом зажегся фонарь. Мерна Доринская спустилась по истертым ступенькам к автомобилю.
Этой женщине, ростом почти шесть футов, одетой в красную мужскую рубашку и черные хлопчатобумажные брюки, на вид можно было дать от тридцати до сорока лет. Ее черные волосы были тщательно собраны на затылке в маленький тугой пучок. Лицо Мерны казалось высеченным из камня. У нее были совсем тонкие губы и приплюснутый нос. Крупные руки и мощные ноги Мерны заставляли усомниться в том, что она появилась на свет девочкой. Мерна Доринская считалась одной из лучших сотрудниц советских спецслужб. Как и Маликов, она сделала успешную карьеру благодаря исключительной преданности делу, бескомпромиссности и острому уму. Даже ненавидящий Мерну Маликов побаивался ее.
– Вот пациентка, – сказал он, выйдя из «пежо». – Она получила снотворное и будет готова к допросу завтра утром, часов в девять-десять.
– Внесите ее в дом, – сказала Мерна. У нее был низкий, мужской голос. – За вами никто не увязался?
– Нет, конечно! – возмутился Маликов.
Такие вопросы приводили его в ярость. Он считал всех женщин низшими существами по сравнению с мужчинами; однако опыт заставлял Маликова признать превосходство этой женщины над большинством агентов-мужчин – не над ним самим.
Мерна посмотрела на него. Ее глаза с темными нависающими веками выражали неприязнь к Маликову.
– Вы имеете дело с Дори, – сухо заметила она. – Его нельзя недооценивать.
– Я знаю, с кем имею дело! – выпалил Маликов. – Ваша работа – присматривать за женщиной. Не нужно говорить мне о том, что я и сам знаю!
Смирнов и Кордак внесли спящую женщину в замок.
Мерна, отнюдь не обескураженная резкостью Маликова, сказала:
– Лучше избавиться от этой машины: ее могли заметить.
Маликов едва удержался, чтобы не ударить Мерну кулаком в лицо.
– Я отвечаю за операцию! – взорвался он. – Делайте свою работу!
Мерна в упор посмотрела на него; ее лицо оставалось бесстрастным. Повернувшись, она поднялась по ступенькам и исчезла в замке. Маликов, ругаясь себе под нос, проводил ее недобрым взглядом. Но он признавал, что в словах Мерны есть здравый смысл. Он должен избавиться от машины. Маликова бесило, что кто-то подсказал ему это.
Смирнов спустился по ступенькам.
– Ну… что теперь?
– Надо избавиться от машины, – сказал Маликов. – Здесь женщину не найдут. Кто, кроме Кордака, ее охраняет?
– Трое моих лучших людей. Она в безопасности.
Маликов задумался. Он вспомнил, что Мерна сказала о Дори. «А что она знает о нем? – спросил себя Маликов. – Дори – старый дурак, если прибегает к помощи таких никчемных и ненадежных людей, как Гирланд».
Маликов решил, что может спокойно вернуться в Париж, доложить обо всем в посольстве, а утром приехать сюда, чтобы заставить женщину говорить.
– Хорошо, – сказал он. – Едем.
Когда «пежо» выбрался на шоссе, Маликов сказал:
– Только представь себе: этот идиот Гирланд пытался заключить договор… со мной!
Смирнов хмыкнул. Он отметил грустные ноты в голосе Маликова, пристально посмотрел на него и только пожал плечами.
Никто из них не заметил черный «ягуар», припаркованный среди других машин.
Гирланд обратился к Керману:
– Они уехали. Давай попробуем забрать ее оттуда.
Дори посматривал на три телефонных аппарата, стоявших на его столе. Губы американца были плотно сжаты, в глазах таилось беспокойство. Он страшно нервничал. Русские обыграли его. Он опоздал. Ему следовало забрать любовницу Кунга из больницы и спрятать ее в надежном месте сразу после того, как О’Халлорен рассказал ему о ней. Вот к чему приводит нерешительность, с горечью подумал Дорн. Он бездарно потратил время на поиски Волферта и Гирланда, на фотографирование татуировки. Теперь Эрика Ольсен у русских. Дори со страхом подумал о Вашингтоне. Он едва не поддался желанию вызвать О’Халлорена и отстранить Гирланда от операции. И все же инстинкт подсказывал ему, что если кто-то и способен вытащить сей каштан из огня, то только Гирланд.
Дори потянулся к аппарату, по которому он мог поговорить с О’Халлореном; затем, точно игрок, ставящий последний жетон на красное, снял трубку с радиотелефона и вызвал на связь Кермана.
– Джек?
– Слушаю, сэр, – бодро отозвался Керман.
– Я хочу поговорить с Гирландом.
– Минуту.
Спустя мгновение Гирланд взял трубку:
– Это я.
Надменный, безразличный тон Гирланда привел Дори в ярость.
– Слушай меня! – взорвался он. – Где ты и что делаешь?
Гирланд подмигнул Керману и устроился поудобнее на сиденье.
