Динни ехала в пикапе, принадлежавшем Броди, через дальний выгон. Этим утром Броди вручил ей ключи и нарисованный от руки план, чтобы легче было отыскать времянку. Но Динни не нуждалась в указаниях. Она прекрасно помнила то место, где стояла старая папина времянка, окруженная ивами, растущими по берегу ручья.
Броди пообещал приехать сюда к девяти и помочь Динни обустроиться. Поскольку завтра уже нужно было забирать Пэтси Энн из больницы, у них оставалось не так много времени, чтобы убраться в домике и подготовить его к заселению. Кенни уехал в город, забрав с собой Бастера и Энджел, тем самым освободив Динни от ее основных обязанностей.
За завтраком Броди вел себя очень сдержанно и совсем не обращал на девушку внимания. Динни смирилась с этим, понимая, что не должна на него давить. События прошлой ночь настроили ее на решительный лад. Она готова ждать целую вечность, пока Броди не влюбится в нее и не предложит пожениться.
Грузовик проехал мимо зарослей колючего кустарника, возвышающегося над высокой травой. По обе стороны грунтовой дороги паслись коровы. Слева пятнистые с белыми мордами, справа — черные. Ветряная мельница, старая, но все еще действующая, лениво вертела крыльями у пруда. Вдоль изгороди росли огромные подсолнухи.
Динни открыла окно и вдохнула запах дома. На телефонных проводах сидели ласточки, а с деревьев доносились птичьи трели. Тоска по прошлому смешивалась с печалью. От чувств, нарастающих в душе, у девушки сдавило грудь и перехватило дыхание.
Она так много потеряла. Не только дом, но и свои корни. Вместо того, чтобы провести детство, лазая по деревьям и ловя головастиков в пруду, она бродила по темным аллеям, собирая пустые бутылки, и засыпала на бильярдных столах в прокуренных барах, ожидая, когда папа обменяет фишки на деньги и соберется уходить.
— Будь ты проклят, Рейф Трублад, за то что украл мою жизнь, — пробормотала Динни, сжимая руку в кулак. — Но ты за все заплатишь, — поклялась она. — Я буду смеяться последней.
И причинишь боль Броди.
Эти слова вспыхнули пламенем в мозгу Динни, но она отбросила их подальше вместе с чувством вины. Броди Трублад — уже большой мальчик и может сам о себе позаботиться. Она не позволит, чтобы какая-то дурацкая жалость помешала ей достичь желаемого. Разве Броди жалел ее, когда он и его семья отобрали у нее дом?
Она въехала на холм и заметила вдали папину времянку, частично скрытую за деревьями.
Тоска навалилась снова, и девушка смахнула слезу со щеки. Не вздумай, — упрекнула она себя, но тяжесть в груди стала еще сильнее.
Динни пересекла тоненький ручеек и проехала по ряду гладких, плоских камней. Грузовичок Броди прекрасно подходил для этой скалистой местности. Пикап был совсем новенький, этого года выпуска, и снабжен всеми возможными примочками. Электрические окна и двери, дорогая магнитола и проигрыватель для компакт-дисков, просторная кабина, кожаные сиденья. Вряд ли эта машина предназначена для работы. Очевидно, Броди не нуждается в деньгах, раз использует такой замечательный автомобиль для каждодневных поездок.
И я получу половину его состояния при разводе.
Динни нахмурилась. Эта мысль не доставила ей удовольствия. Ей не нужны деньги Броди. Он заработал их своим трудом, и она оставит ему все до последнего цента. Коров и овец пусть тоже забирает. Все, что нужно Динни, это ее «Ивовый ручей».
Остановившись, Динни несколько секунд сидела в машине, собираясь с духом. Ее взгляд ощупывал окружающую местность. Клочок земли, который ее прабабушка использовала под огород, зарос сорняками. Динни представила себе налившиеся соком помидоры, твердые початки молодой кукурузы и сладкий горошек. У нее потекли слюнки. Купленные в магазине овощи никогда не сравнятся с выращенными дома.
Дверь времянки держалась на одной петле, старые сельскохозяйственные инструменты ржавели рядом с ветхим курятником, давно уже не использовавшимся по назначению. Древний ручной насос стоял над желобом для воды сбоку от домика, рядом с ним лежал кусок белой соли. Две доски в ограде загона, по-видимому, недавно заменили, яркая коричневая древесина резко выделялась на сером, блеклом фоне.
Заглушив двигатель, Динни глубоко вздохнула и вылезла из грузовика. Из-под кактуса выскочил кролик, шевельнул длинными ушками и пулей рванул в степь. Динни споткнулась и попятилась, выругавшись про себя. Надо было надеть сапоги вместо босоножек. А если бы это оказался не кролик, а гремучая змея?
Она взглянула на часы. Без десяти девять. Броди скоро подъедет.
Вынув свои припасы из грузовика, Динни направилась к времянке по дорожке, выложенной камнями. Пытаясь не уронить швабру, веник, ведро, мыло и моющее средство, она толкнула дверь ногой. Единственная петля скрипнула в знак протеста.
Волна затхлого запаха накатилась на девушку, когда она вошла во времянку. Все было покрыто толстым слоем пыли — картонные коробки, накрытая газетами мебель, мешки из пергаментной бумаги. Крошечный домик был доверху набит всяким хламом. Похоже, Броди использовал времянку как склад.
