И тут на веранде появился Кенни, его лицо было взволнованным.
— Папа! — хором заорали Энджел с Бастером и бросились к двери.
— Кенни? — Пэтси Энн поднялась на ноги, прижав ладонь к горлу.
— Привет, Пэтси Энн, — сказал Кенни срывающимся голосом. Он вошел в заднюю дверь и обнял обоих детей. Каждого из них он чмокнул в макушку, не сводя при этом глаз с лица жены.
В душе у Динни что-то перевернулось. Рухнул еще один ряд защитных стен, оставив ее открытой и уязвимой. Как получилось, что она оказалась вовлеченной в повседневную жизнь этих людей? Ведь Динни не собиралась сходиться с ними так близко. На протяжении пятнадцати лет она руководствовалась только одним стремлением — вернуть «Ивовый ручей».
Но теперь она понимала, что это не так уж просто. С самого начала, когда Динни вошла в «Одинокую голубку» и узнала о смерти Рейфа, ее план пошел кувырком, она начала задавать себе вопросы и пересматривать свои цели. Как сильно это ранит людей, ставших для нее такими родными? Насколько сильна ее жажда мести, и не слишком ли высокую цену придется заплатить?
Динни наблюдала сцену, разворачивающуюся между мужем и женой. Ее пальцы туго сплелись, все тело было напряжено.
— Где ты был? — спросила Пэтси Энн у Кенни, дрожа с ног до головы.
— Жил во времянке вместе с Броди.
— А почему не приезжал навестить нас?
— Боялся, что ты не захочешь меня видеть. — Кенни повесил голову. — В последнее время я был никудышным мужем.
— Мы беспокоились о тебе.
— Я должен кое-что сказать тебе, Пэтси Энн. — На глазах у Кенни выступили слезы.
— Да? — Заломив руки, она шагнула к нему. Про детей все забыли. Сейчас супруги видели только друг друга.
— Я был не прав.
— Что ты сказал?
— Броди помог мне взглянуть на все другими глазами.
— Динни тоже поговорила со мной. Я уже и забыла, какое это счастье — иметь семью. — Пэтси Энн с благодарностью улыбнулась Динни.
— Милая, ты была права на все сто процентов. Ты все делала правильно.
— Нет, Кенни. Я пилила тебя, ворчала, унижала.
— Если бы ты не пригрозила мне разводом, я никогда бы не исправился. Но клянусь, за шесть недель у меня во рту не было ни капли спиртного. Я записался в общество анонимных алкоголиков. Я устроился на работу в продуктовый магазин Хьюберта Бэрнса. Не так уж много, но это только начало.
— О, Кенни.
Кенни остановил ее жестом.
— Дай мне закончить. Броди хочет отдать нам с тобой половину фермы. Мы сможет построить собственный дом. Еще он собирается выделить нам сотню голов скота, чтоб у нас было собственное стадо.
— Правда? — прошептала Пэтси Энн. — И ты бросишь все твои плохие привычки ради меня и детей?
— Да, крошка. Ты сможешь простить меня? — Кенни упал на колени и протянул руки к своей жене. — Я люблю тебя, Пэтси Энн, любил всегда и буду любить вечно.
— Я тоже люблю тебя, Кенни Трублад. С того самого мгновения, когда ты подъехал к дверям моего общежития на мотоцикле, — Пэтси Энн всхлипнула и упала в объятия своего мужа.
Какие бы трудности ни пережили Кенни и Пэтси Энн, их любовь друг к другу сквозила в их голосах, прикосновениях, взглядах. Сердце Динни затрепетало. Сможет ли кто-нибудь полюбить ее так же сильно? Найдется ли мужчина, способный простить ей все грехи и ошибки? Девушка взглянула на Броди, и у нее перехватило дыхание.
Он пристально смотрел на нее. Его темные глаза прищурились и блестели от солнечного света, заливающего комнату.
Их взгляды встретились, и время остановилось. Динни никогда не сможет забыть это мгновение. Оно навсегда будет связано для нее с Четвертым июля. Теперь, вспоминая День Независимости, она будет представлять себе не фейерверки, шашлыки и арбузы. Отныне этот праздник станет для Динны Рене Холлис днем, когда она совершила немыслимое и осознала, что любит Броди Трублада.
Встретившись взглядом с Динни, Броди понял: он нашел то, что искал всю жизнь — любимого человека. Скорее всего, это ощущение было спровоцировано трогательным примирением Кенни и Пэтси Энн, но даже понимание этого не могло помешать его чувству, нарастающему в душе, пока он тонул в холодных голубых глазах Динни МакКеллан.
— Пойду взгляну, как там грудинка, — сказала Динни, прочистив горло. Пэтси Энн и Кенни, сжимающие друг друга в объятиях, не замечали ничего вокруг.
— А мы с детьми тебе поможем, — предложил Броди, стремясь оставить брата наедине с женой. Если честно, он так же горячо стремился остаться наедине с Динни, но при детях это было невозможно.
— Идем, ребята, — нараспев произнесла Динни, захватив по пути через кухню держалку для кастрюль и щипцы.
Взяв детей за руки, Броди направился вслед за Динни, не сводя глаз с ее соблазнительной фигурки. Густая рыжая грива струилась у нее по плечам, поднимая бурю в его штанах. Броди сглотнул. Шесть недель разлуки оказались слишком долгими.
