– Так вот о разнице. – Еремей облегченно перевел дух, решив, что его фокус с переливанием коньяка удался. – Я всегда был среди вас белой вороной. Да-да, не отрицай. Я казался трезвым, скучным, занудливым. А вы шумно ломились в будущее. И вот мы в будущем. И что же видим вокруг себя?
– Да! – с подъемом поддержала Людмила. – Что же мы видим?
– Мы видим маленький конфуз... – Наслаждаясь нашим вниманием, Еремей повертел рюмку. – Мы видим, что люди, которые так стремились в это почти недостижимое будущее и наконец-то ворвались в него, попросту не знают, как им быть дальше. Они не прочь вернуться назад, на теплую набережную, к тому гастроному, к прежним милым забавам и пустым трепам. Им не столько нужно было это будущее, сколько болтовня о чем. Я прав?
– На этот раз нет, Еремей. – Я долго принюхивался к рюмке, потом взял бутылку из-под «Двина» и принялся внимательно ее рассматривать, вчитываться в этикетку. Конечно же, она оказалась слегка потертой, видно, не один раз Еремей угощал гостей «роскошным» коньяком. – Конечно, ты не прав и сам прекрасно это знаешь. – Я поставил бутылку на стол, подальше от себя, и больше не смотрел на нее, будто сделал окончательный вывод.
– Отчего же сломались ребята?
– Никто не сломался, Еремей. Да, у некоторых были неприятности, но ребята выдержали. Кто сломался? Я знаю только одного.
– Кто же это?
– Да ты, Еремей, Ты. Хвастаешься тем, что у тебя никогда не было никаких стремлений? Этим не хвастают, этого стыдятся. И потом, они у тебя были. Не надо так легко отрекаться от них. Чего не бывает, вдруг снова взыграет старое, а? Я уверен, что в одном из этих красивых шкафчиков сложены твои старые тетради, блокноты, рукописи... А, Люда? – быстро спросил я.
– Да-а-а, лежат, – растерянно ответила Людмила.
– Достань их, Еремей, может, еще не поздно? Теперь-то, когда есть берлога, есть красивая и заботливая жена...
– Заткнись! И не лезь куда тебя не просят. Заткнись, – повторил Еремей тихо. – Не твоего это ума дело.
– Как будет угодно. – Я посмотрел на часы, чтобы всем стало ясно – пора заканчивать. – Ты, Еремей, первым бросил наши игры. Не потому, что они казались тебе такими уж глупыми, – боялся проиграть. Я не жалею, что тогда был таким, а не иным. И никто из ребят не отрекся от себя тогдашнего. Не удалось прыгнуть выше головы? Ну что ж, еще не все потеряно.
– Нет, старик! – прервал меня Еремей. – Все. Поздно. Конец. Отпрыгались. Но ты так и не ответил – почему никто ничего не достиг? Неужели все были столь бездарны?
– Ты опять за свое... А почему, собственно, они должны были достичь чего-то такого, что поразило бы твое воображение? Они занимаются своим делом. Для успеха недостаточно одних лишь способностей. Может быть, ребятам не хватило чего-то другого – настырности, хватки, пронырливости?
– Именно тех качеств, которыми обладаю я? – спросил Еремей, побледнев.
– Еремей! – укоризненно воскликнула Людмила. – Нельзя же так. О присутствующих не говорят.
– Их имеют в виду!
– Не надо, Еремей... Успокойся. Ребята не были бездарны, ты это знаешь. Помнишь чеканки Дедули? Их брали для продажи в художественный салон. Ведь брали!
– Ого! – расхохотался Еремей. – Нет, Коля, нет! Молодые кровя играли. А время все расставило на свои места. Иваныч пишет романы, которые никому не нужны, Игореша сидит за взятку, Дедулю в закрытой конуре по стране возят, Валик сотрясает основы кухонной морали, ты... Хотя нет, о присутствующих не говорят. Их имеют в виду. – Еремей откинулся в кресле, скорбно покачал головой. – Жаль. Ребята были неплохие. Время провести, бутылку распить, по набережной пройтись... Но хороший парень – не профессия. Жаль.
– Лукавишь, Еремей. Тебе их не жаль. Тебе нужны их неудачи, потому что они оправдывают, прости... Тебя.
– Меня?! – восторженно ужаснулся Еремей. – Оглянись!
– У тебя неплохая квартира, да. Но о чем это говорит? Это говорит о том, что у тебя неплохая квартира. И все. Больше ни о чем. Ну, может быть, еще о том, что у тебя есть знакомые в мебельном магазине.
– Да не принимайте вы все это к сердцу! – воскликнула Людмила. – Он всегда говорит одно и то же... Был у нас как-то ваш знаменитый Дедуля, и опять все о том же разговор пошел – почему сломались ребята, почему бездарными оказались... У Еремея одна тема разговора.
– И что же ответил ему Дедуля?
– А! Лучше не вспоминать! – Под ледяным взглядом Еремея Людмила сникла, но тут же, не желая признать свою зависимость, вскинула голову, посмотрела мужу в глаза. – Заработал Еремей по физиономии. Так что сегодняшний ваш спор можно считать милой беседой.