Почему-то вспомнилась поговорка о том, что, если вдруг покажется, что дела идут из рук вон плохо, не следует забывать, что они могут идти еще хуже. Основного состава экспедиции все еще не было, а потому ожидать можно было еще чего угодно. Лек из последних сил поборол в себе желание пальнуть по крысе или хотя бы в то место, где она только что была.
— Лек?
— Да, — каким-то хриплым, писклявым, совсем не своим голосом наконец ответил он. — Все нормально.
— Ты там не бушуй, малой, — донесся сначала голос Секача, дополненный хрипловатым Крысоловом: — И не вступай с унитазами в бой, сынок.
Со стороны барной стойки донесся тихий двухголосый смех.
Лек, осознав, что все это время находится боком к трупу за столом, вздрогнул от мысли, что костлявые руки тянутся сейчас к нему. Переметнул луч фонаря обратно в кабинет с такой скоростью, что едва не миновал дверной проем.
К счастью, тело человека по-прежнему находилось в кресле, голова все так же была запрокинута назад, и Лек, набравшись храбрости, сделал короткий шаг, ступил на зеленый ковролин. Затаив дыхание, перетянул с плеча винтовку, сам не понимая, зачем ему целиться в мертвое тело, подошел к заваленному разнообразным мусором, начиная от шелестящих упаковок из-под полуфабрикатов и заканчивая канцелярскими принадлежностями, столу. Вблизи Лек сумел получше рассмотреть костюм — велюровый, дорогой, качественный, к правому лацкану приколот маленький значок с изображением трезубца, поблекшая белая рубашка на воротнике. Человек выглядел нарядно, будто готовился к отправке на тот свет… или просто шел в ресторан?
Зажав винтовку в одной руке и взяв в зубы фонарик, Лек потянулся к лежащей на столе руке мертвеца и, выждав пару секунд, будто чтобы удостовериться, что тот не отдернет ее, извлек из его пальцев белый клок бумаги. Пятясь, не спуская глаз с трупа, вышел в коридор, дал пару секунд сердцу на то, чтобы немного успокоиться, и развернул сверток.
Прямоугольник блокнотного листа был полностью исписан неровным, мелким почерком. В самом конце слова стали почти нечитаемыми из-за резких скачков пера и частых разрывов, так что одно слово делилось на три, но тем не менее Лек с небывалой жадностью поглощал написанное, все перечитывая и перечитывая сообщение, с каждым разом понимая смысл написанного все яснее и четче.
