Уполномоченный, к чему бы он ни готовился, всё и всегда делал скрупулёзно. В этот раз он тоже не поленился перед самой погрузкой заскочить в Трибунал и посмотреть свежую лоцманскую сводку. Он ещё до того, как они отправились вверх по реке в эту экспедицию, уже подумывал о том, что, возможно, им придётся выгрузиться раньше намеченной точки, в каком-нибудь тихом, пустынном углу, и поэтому приглядел несколько мест на правом берегу. Он выбирал берега, которые ему были хоть немного знакомы. И к которым судно с низкой осадкой могло подойти близко без риска сесть на мель.
Он спустился в трюм и, как и предполагал, нашёл там капитана Сурмия. Тот, с сержантом Полянским и ещё двумя солдатами, копался с оборудованием. На сей раз это был небольшой и достаточно примитивный насос; насосик не северного производства был малосильный, для не очень глубоких скважин. Но то, что капитан взял этот простой агрегат с собой, было решением весьма разумным. Весил он много, потреблял энергии мало, но из какой-нибудь заброшенной скважины он мог выкачать пару сотен литров воды.
Горохов постоял немного рядом и, поняв, что сообразительным солдатам его советы не понадобятся, отозвал Сурмия в сторону.
– Слушайте, капитан… Мне кажется, нам нужно немного изменить наш план.
– Изменить план? – в этом вопросе капитана сразу послышался скепсис.
– Мне не даёт покоя, как мы всё делаем.
– Вы всё считаете, что за нами кто-то следит?
– Мы слишком очевидны. Мы всё делаем как напоказ.
Сурмий немного подумал. А потом произнёс:
– Думаю, что ваши тревоги… Это отпечаток вашей работы. Вы привыкли работать в режиме максимальной секретности. И это понятно, вы работали в одиночку. В режиме «ошибка равна гибели». Но мы-то научная экспедиция. И цель у нас не диверсионно-разведывательная. Цель – доехать и посмотреть. И всё…
– И всё? – уполномоченный помолчал. – То есть мне не удастся убедить вас внести изменения в маршрут? У вас в армии, что, нет понятий секретности, маскировки?
– А у вас есть хоть какие-то факты, доводы, мысли, может, вы кого-то подозреваете? Или одни ваши опасения?
– Мы с огромной для столь нагруженного судна скоростью плывём вверх по реке, и об этом уже знают до самой Перми. Зачем мы так торопимся? Наше поведение вызывающе заметно. Мы обращаем на себя внимание. Сойдёт за довод?
– Полностью с вами согласен. – неожиданно произнёс Сурмий, затем подумал немного. – Но вот Кораблёву… Её вы точно не убедите отойти от намеченного плана. Мы плывём в Полазну. А оттуда пойдём на Красноуфимск. Всё.
– И что, мы даже вдвоём не сможем её убедить? – уточнил уполномоченный.
В ответ Сурмий только усмехнулся и сказал:
– Вряд ли. Она будет действовать только по заранее утверждённому плану. Она же биот.
Биот. Горохов сплоховал, по идее ему не следовало внешне реагировать на незнакомое слово. Уполномоченный, услышав что-то новое, должен был невзначай, не проявляя внешнего интереса, развить эту тему, чтобы получить как можно больше информации о смысле услышанного выражения. Выяснить, как минимум, что значит применённый кем-то термин. Но сейчас Горохов был «не на работе», «не включён», он поднял глаза на капитана, и тот, кажется, догадался, что уполномоченный не знает, что значит слово «биот». Наверное, капитан уловил удивление, непонимание во взгляде уполномоченного. Сурмий понял, что ошибся, что сболтнул лишнего, и сразу, закрывая тему, сказал:
– Давайте попробуем, пойдём попробуем её уговорить.
Горохов почувствовал, что Сурмий совсем немного раздосадован своей оплошностью, и, чтобы не заострять на этом внимания, сразу согласился пойти к начальнице экспедиции, но слово «биот», как и реакцию капитана, он, конечно, забыть не мог. Уполномоченный решил выяснить, что значит слово «биот» и почему военный думал, что это слово ему должно быть известно.
В малюсенькой каюте Евгении Кораблёвой было весьма прохладно. «Эти северяне вообще не жалеют электричество». Сама же она открыла им дверь босая и в нижнем белье. Тем не менее, пригласила их войти и при мужчинах, ничуть не стесняясь, стала одеваться, натянула брюки и лёгкую рубаху. В каюте, кроме кровати и маленького стола, прикреплённого к стене и стула, ничего не было.
– Садитесь… Кто-нибудь сюда, – указала она на стул, – садитесь вы, уполномоченный, а вы капитан, ко мне.
Мужчины молча поступили так, как она просила, а когда они расселись, начальница произнесла:
– А я догадываюсь, зачем вы, господа, пришли, – и, не дожидаясь их ответов, продолжила. – Вы же пришли поговорить со мной об изменении нашего маршрута?
Горохов взглянул на капитана: откуда она знает? Но капитан на уполномоченного не смотрел, он не отрывал глаз от Кораблёвой.
– Я и сама уже подумала об этом, – говорила начальница экспедиции. – Вот только… – она едва заметно усмехнулась, глядя на Горохова, – у нас с вами, подполковник, разные цели.
– Вы и про цели мои знаете? – спросил уполномоченный.
