— Так не бывает. Сделка не пройдёт без головной боли. Я уже за много лет это выучил. Иногда весь геморрой приходится на начало, квартира месяцами не продается или варианта взамен нет. А иногда все рушится на заключительной стадии. Теряются документы, и их надо восстанавливать. Клиенты блажить начинают — в последнюю минуту чего-то требовать, менять условия. Но чтобы совсем без головной боли, — так точно не бывает.
— Очень похоже на токсикоз первой или второй половины беременности, — вывела закономерность Вера.
— Пожалуй, — согласился Кит. — Сделка и вправду похожа на роды. Созревает, вынашивается… Пока разродится — с ума сойдешь! Но в этой-то — где головная боль? Что-то тут не так. Подозрительно.
А чудеса, тем не менее, продолжались. Никто не отказался от сделки. Подписание прошло. Договор зарегистрировали. Знакомый регистратор подтвердил Никите, что его можно забирать. Все приехали, поулыбались друг другу. Терпеливо отстояли очередь за документами и, получив их, присели за стол, чтобы разобрать по экземплярам.
— Ошибка, — отчетливо произнес покупатель посреди всеобщего гула.
— Где ошибка? Как? Что? — разволновались присутствующие.
— Вот, видите — в фамилии. Мы — Одоевцевы, а они напечатали Адоевцевы.
Все уставились на договор и Свидетельство о собственности. В договоре купли-продажи, десять раз перепроверенном Китом, всё было правильно. Но в Свидетельстве, выданном Департаментом, было чётко указано, что собственниками квартиры отныне становятся Адоевцевы. Пошли сдавать документы на переоформление.
— Я же говорил, — с горечью шипел Кит Вере в ухо. — Чудес не бывает! Не бывает обменов и переездов совсем без головной боли! Вот она тебе — зарплата.
Вера онемела, не веря произошедшему. Сегодняшняя зарплата была так несомненна, что чуть ли не последние деньги в кошельке были потрачены. Вчера на обратном пути она всё-таки купила Пете куртку — прямо в переходе метро. Старая разошлась по шву — на плече и под мышкой. А новая куртка так удачно попалась прямо по дороге, почти ночью, когда все кругом уже закрыто. Ей призывно потрясала сморщенная, скрюченная бабулька, несчастная на вид. И у Веры возник двойной позыв купить — и Петьку приодеть, и бабушку поддержать. Но если сегодня зарплаты не будет, средств остается дня на два. Придется, значит, тащится к матери — одалживать.
Кит постепенно приободрился и пытался её расшевелить.
— Ничего, через недельку всё будет исправлено. Хорошо хоть клиенты попались нормальные. Не стали нас обвинять.
Вера упорно молчала, дуясь на ни в чем не повинного Кита. ' — Ему легко говорить, — бухтела она про себя. — Он последние десятки в кошельке не считает. И зарплата у него — не сравнить с моей. И семью кормить не надо. Все тратится только на себя'. Обеды, которыми Кит её потчевал, Вера не считала. Так привыкла ощущать себя беспомощной и нуждающейся, что это казалось в порядке вещей.
Но горевать и возмущаться было некогда. Работа по-прежнему поторапливала. Надо было вносить аванс за квартиру для Бориса Диогеновича. Конкуренты среди покупателей у них, несомненно, имелись. Время принятия аванса Вере с Китом раза три переназначали. Что-то втайне от них происходило на фирме, с которой они договаривались. Но то ли вальяжность профессора произвела впечатление, то ли другие претенденты не сдюжили. Может, торговаться вздумали. Или оказались с 'наследством' — в виде сложной обменной цепочки, нехороших документов и неудобных требований…
У метро они подхватили Галину — риелторшу покупателей, претендующих на квартиру профессора и его беспутного брата.
— У меня с этой фирмой плачевный опыт, — ворчала она всю дорогу на заднем сиденье. — Там всех обманывают! Авансы берут, а потом возвращают, едва найдут покупателя повыгоднее.
Вера телом ощущала её напор и встревоженность. Даже дышать стало трудно и сердце закололо. От сильного неуюта она заворочалась на месте. Заерзала, не зная как освободиться от возникшего напряжения. Наверняка, эта Галина попытается навязать фирме свои условия и натворит много лишнего. А ударит-то всё по ним! Другую квартиру для Диогеныча уж точно не найти.
Поделиться опасениями с Китом Вера не успела. Впрочем, она неплохо считывала его мимику и видела, как он обескуражен вторжением самоуверенной дамы. Лучше бы она держалась подальше от всех этих переговоров! Но таковы были условия покупателей. Скосив глаза, Вера загляделась на тонкий профиль риелторши. Прямой, изящный нос, узкие губы… От движения и легкого сквозняка волосы трепетали как птичьи крылья. Красоту портило лишь раздраженное, неприязненное выражение лица.