Во-вторых, подавляющее большинство рискованных ссуд выдавали частные кредиторы, к тому же не охваченные мерами регулирования. В частности, субстандартные кредиты – ипотека для заемщиков, не соответствующих принятым разумным стандартам, – в большинстве своем выдавались частными фирмами, не подпадавшими под действие закона о местных реинвестициях, который был призван стимулировать кредиты членам миноритарных групп, и не контролировавшимися «Fannie Mae» и «Freddie Mac» – агентствами, финансируемыми государством, призванными поощрять ипотечное кредитование. В действительности во время надувания пузыря доля «Fanni» и «Freddie» на рынке недвижимости стремительно уменьшалась, поскольку частные кредиторы брали себе тех заемщиков, от которых отказывались государственные агентства. В конце концов компания «Freddie Mac» стала приобретать субстандартные кредиты у инициаторов кредитования, но все равно осталась подражателем, а не лидером.
В попытке опровергнуть последний аргумент аналитики из правых «мозговых центров», в частности Эдвард Пинто из «American Enterprise Institute», опубликовали данные, из которых следовало, что «Fanni» и «Freddie» гарантировали множество субстандартных и прочих ипотечных кредитов высокого риска, в массовом порядке выдавая кредиты заемщикам, имеющим небезупречную кредитную историю, и тем, кто не удовлетворял строгим требованиям выдачи кредита по каким-либо другим причинам.
Читатели незнакомые с истинным положением дел могут подумать, что «Fanni» и «Freddie» на самом деле активно участвовали в рекламируемом субстандартном кредитовании. Они этого не делали, а прочие высокорискованные операции, как выяснилось, были не такими уж рискованными – уровень неплатежей по ним оказался намного ниже, чем по субстандартным кредитам.
Можно продолжать приводить примеры, но суть вы, наверное, уже поняли. Попытки обвинить в финансовом кризисе правительство оказываются несостоятельными даже при беглом знакомстве с фактами, а желание замолчать эти факты отдает преднамеренным обманом. Возникает вопрос: почему консерваторы так хотят верить сами и заставить поверить других, что во всем виновато правительство?
Ответ очевиден: в противном случае следует признать ошибочной собственную политику, проводившуюся на протяжении нескольких десятилетий. Современный консерватизм верен идее, что ключом к процветанию служат свободные рынки и неограниченное стремление к прибыли и личной выгоде, а усиление роли государства после Великой депрессии не может принести ничего, кроме вреда. Однако на самом-то деле консерваторы, получив власть, принялись демонтировать многие защитные меры времен Великой депрессии, и экономика снова скатилась в депрессию, не такую сильную, как прошлая, но все-таки достаточно серьезную. Консерваторам крайне необходимо объяснить такие реалии, выдвинуть версию, в которой злодеем является воля государства, а не отсутствие таковой.
Безусловно, эти попытки заставляют задуматься об истоках проблемы. Как получилось, что консервативная идеология, вера в то, что государство не решает проблемы, а лишь усугубляет их, так сильно влияет на наш политический дискурс? Ответить на этот вопрос труднее, чем кажется на первый взгляд.
Из всего сказанного выше вы можете сделать вывод, что начиная с 1980 года история экономики США – это иллюзорное процветание, якобы хорошие времена, пока в 2008 году не накопилась критическая масса долгов. Вполне возможно. Тем не менее эта оценка требует уточнения, потому что на самом деле «хорошие времена» в некотором смысле были не такими уж хорошими.
Начнем с того, что, хотя до 2008 года Соединенным Штатам Америки удавалось не сорваться в пропасть финансового кризиса, опасности дерегулирования банковской системы стали очевидны гораздо раньше – для тех, кто не закрывал глаза.
Фактически дерегуляция сразу грозила катастрофой. Как я уже отмечал, конгресс принял, а президент Рейган одобрил закон Гарна-Сен-Жермена, который глава государства при подписании декларировал как первый шаг всеобъемлющей программы администрации в области финансового дерегулирования. Данный закон призван был разрешить проблему сберегательных учреждений, принимающих денежные средства и выдающих кредиты, которые попали в трудное положение после инфляции 70-х годов. Высокая инфляция привела к увеличению процентных ставок и поставила такие учреждения, выдававшие долгосрочные займы под низкие проценты, в трудное положение. Некоторые сберегательные структуры находились на грани краха, а поскольку вклады в них были застрахованы государством, большая часть убытков легла бы на плечи налогоплательщиков.
Тем не менее политики не желали мириться с суровой действительностью и искали выход. Подписывая закон, Рейган объяснял, как он должен работать. Вот что он сказал:
