Сестра обняла Сергея и поцеловала его три раза. Потом всплеснула руками: “Мама, давно пора за стол, ведь сегодня праздник 8 Марта! Пока мы Серёжу ждали с концерта, котлеты и курица остыли”. В это время в дверь квартиры кто-то громко постучал. Это был почтальон. Он принёс срочную поздравительную телеграмму от отца, который отдыхал в это время в санатории Кавказа по льготной путёвке от профсоюза. Мама вернулась в комнату с бланком поздравительной телеграммы, такая радостная! Серёжа уже весело кушал салат из овощей и заедал его курицей. Сестра сидела рядом, с любовью смотрела на брата и с аппетитом на жареную курицу. Мама подошла к телевизору “Электрон-2”, включила в розетку, затем щёлкнула кнопкой. Засветился чёрно-белый экран. Каналов телевидения тогда, в 1980 году, было всего два. По первому каналу показывали праздничный концерт в честь Международного Женского дня. На сцене выступали всем известные в СССР певцы, чтецы, актёры театра и кино, восхищаясь советскими женщинами и восхваляя жизнь в стране СССР. А жизнь в СССР действительно была хорошая (Но не для всех! Для тех, кто думал, мыслил и рассуждал по-своему, или вопреки политике партии КПСС, жизнь становилась совсем невыносимой. И такие люди часто оказывались изгоями общества, эмигрантами, а иногда даже пациентами психиатрических лечебниц).
Серёжа так устал после концерта, что его клонило в сон. Было уже одиннадцать часов вечера. Он прилёг на диван и уснул, не выключив телевизор. Мама на кухне помыла всю посуду и пришла в комнату-зал, где уже сладко спал сын. Она выключила телевизор, затем постелила на стол простыню и стала гладить бельё, высохшее после стирки. Надо было также прогладить Серёжину белую рубашку, которую он надевал на торжественные вечера, в своей средней школе номер семьдесят шесть. Мама с любовью гладила рубашку Сергея и думала: “Какой хороший сын у меня растёт!”
Впереди был понедельник, день тяжёлый. (Собственно, тяжёлым может стать любой день или любая работа, если она нелюбимая. А в СССР в то время для многих людей работа была нелюбимая или малооплачиваемая. И уйти с такой работы было очень и очень непросто, не испортив себе репутации).
Серёжа встал в семь утра. Просто его разбудил будильник, заботливо заведённый мамой вчера поздним вечером. Сестра тоже встала и кривлялась у зеркала, примеряя школьное платье, отглаженное мамой. Серёжа подошёл к сестре и весело произнёс: “Да, ты действительно красивая”. Мама из кухни позвала детей на завтрак.
Серёжа поцеловал мать, взял себе два бутерброда с сыром и с удовольствием стал их поглощать, запивая грузинским чаем второго сорта. (Другого классного чая в магазине “Гастроном” тогда не было). Сестра тоже кушала бутерброд, с любовью рассматривая Сергея. Она поела, вымыла руки на кухне, подошла к Сергею, обняла его за плечи, погладила по волосам и сказала: “Серёжка, а почему у тебя чёлка больше нормы, вам же в хоре не разрешают такие чёлки отращивать!” Серёжа рассмеялся: “Просто я хорошо спел на концерте, а дирижёр при Брежневе не стал меня ругать за причёску. Иначе бы он сам меня подстриг, как Дениса, под машинку! А в школе меня, тем более, никто не заругает, потому, что я спел три песни на концерте для учителей и для ветеранов войны неделю назад”. Сестра снова обняла его за плечи: “Серёжка, а я знаю, кто тебе даёт списывать в школе домашнее задание! Тебе Оля Гусарова даёт!” Серёжа буркнул сердито: “Всё-то ты знаешь, кто мне что даёт! Ладно, отстань! Мне уже в школу пора идти”.
