Большая дистанция, волнение на море и какой-никакой зигзаг вражеского корабля усложняли расчёт атаки. Боцман вручную вводил данные: скорость и курсовой угол цели, её положение (справа или слева по курсу лодки); окончательный выбор скорости торпед, глубины их хода, и главное — атакующий режим.
Ставку здесь обер-лейтенант делал на полученные малой партией новейшие торпеды G7as с активной системой «Flachenabsuchender Torpedo» в модификации Т5 [55].
— Ход малый. Скорость шесть узлов. Пеленг на цель — тридцать семь. Дистанция — четыре семьсот. Угол атаки — двадцать.
— Что? Что там, акустик? — немедля уточнял вахтенный, услышав возглас из соседнего отсека.
— Цель — левый коордонат, дистанция уменьшается.
— Руль лево на десять.
Считывая курс по репитеру компаса, рулевой сориентировал лодку в указанном направлении.
— Атаку производим по акустическим данным, — объявил командир, положив ладони на ручки перископа, в привычке, лишь бы куда-нибудь их деть… нервишки начинали натягиваться. Произнося с растяжкой:
— Четырёх… по-двухторпедный залп носовыми… с временным интервалом в пять секунд!
Второй вахтенный, сопя простуженным носом, подтвердил чередой оповещений:
— Контроль. Пуск! Пошла номер один. Вторая… аппарат номер три, вышла!..
Два мягких толчка…
Лишённую веса торпед лодку подбросило носом вверх, тут же компенсируя принятием воды в балласт.
— «Угря» им под ватерлинию! — не удержался угрюмой ухмылкой боцман [56].
Ему вторили, кто на что горазд:
— Воткнуть «свечку» в борт.
— Аппарат «два» — пуск! Четвёртая… — пуск!
Лодка снова вздрагивала… снова донося характерное шипение из носового отсека — сжатый воздух, вытолкнувший торпеду, во избежание выхода воздушных пузырьков наверх, стравливался вовнутрь.
— Погружение на сто метров, — сразу же следовал приказ обер-лейтенанта, почти скороговоркой вносящего уточняющие корректировки, — курсовое уклонение 15 градусов вправо. Смена позиции. Перезарядить аппараты, торпеды электрические.
Акустик, внимание — слушаем!
Какое-то вымученное противоречие: будучи полностью уверенным, не видя никаких сложностей с выполнением задачи, соблюдая полное и внешнее спокойствие… вдруг изгонять из головы недобрые спонтанные образы.
То, что скрыто с глаз всегда таило в себе затаённую неясность, настораживая.
Крейсер давил океан на «восемнадцати», разбивая попутные накат за накатом, неумолимо вбирая дистанцию к намеченным шести тысячам.
Цель впереди, нацистская субмарина — порождённое небывалым экспериментом эхо прошедшей войны, и в то же время, голая и злая реальность.
Пилоты «Камова» уже попадали там под обстрел, убедившись воочию.
И уже мчали оттуда, с носовых углов, пущенные ею торпеды. Опять же, отсюда из рубки, лично ему, невидимые, не слышимые. Фиксируемые лишь акустиками, ведущими обратный отсчёт в суммарно-встречных скоростях.
Их (одну из…) по каким-то прихотям жанра увидели всё те же вертолётчики, снова нарушив радиомолчание:
— Торпеда! Видим след!.. — стремительно бегущая на глубине метра три-четыре, оставляющая за собой пузырящуюся кавитацию, которая вспухая к поверхности, извивалась белой прыгающей по рельефу волн дорожкой.
— Пусть убираются с директрисы! — гавкал (а иначе и не скажешь) приказ Скопин.
Установки РБУ «Смерч» заряжены… подняты… развёрнуты… замерли в выдержанных углах горизонтального и вертикального наведения. Прибор управления стрельбой автоматически задавал значения глубины подрыва…
Минуты до команды на залп!
— Цели в зоне поражения.
И когда, накрыв их заслоном глубинных бомб, и акустики на время оглохли, вследствие множественных подводных детонаций… из всей этой какофонии операторы гидроакустической станции вынесли промежуточный вердикт — одна торпеда осталась непоражённой. Что было некритично — производилась штатная перезарядка РБУ — реактивные снаряды один за другим в механической очерёдности вгонялись в пакет стволов, уже готовые снова ввестись в действие. Довершить дело…
Вот тут гидроакустический пост неожиданно «сбил прицел»:
— Цель совершила уклонение! — «проседая» в контроле за ситуацией, покуда нарабатывался новый алгоритм атаки — буквально и всего лишь десяток тикающих секунд, пока шёл расчёт по упреждению и другим параметрам в системе целеуказания и наведения.
В этот сиюминутный интервал его всё же дёрнуло:
«Ну, ничего ж себе, сука, нежданчик от Кригсмарине! Управляемая»⁉ Впрочем…
Впрочем, этим всё и ограничилось.
Торпеда, как обстоятельно доложили с поста «Ориона», «вышла на циркуляцию малого хода в пределах семи узлов». И была без труда уничтожена.
«На дистанции шесть кабельтов», — внесёт запись в журнал вахтенный офицер.
Капитан 1-го ранга Скопин даже вскинет бинокль — взглянуть сквозь остекление рубки: череда опадающих всплесков за километр по носу корабля.
— Слышу я, слышу, — разумеется, не пропустив обращённое к нему «товарищ командир».
— Товарищ командир, подлодка… цель № 1 в зоне поражения!
