Краем видимого куска полётной палубы крейсера — черпал воздух лопастями на прогреве движков Ка-25. Однако не торопясь взлетать. Посадка вертолёта в сумеречном освещении на серые и от того визуально смазанные необорудованные линкорные площадки, несомненно дело излишне рискованное…
— Но уже можно, — решил Скопин, — вполне.
Вернулся в помещение «ходовой», дав соответствующую разрешительную «отмашку».
И не отпустил оттарабанившего вахту старпома, попросив пока побыть на месте — будет нужен. У самого на этот день было запланировано много чего организационного, помимо уже назревающих дел.
— Говорите, замполит и особист работали ночью? Отдыхают? Придётся их поднять. Вызовите сюда.
Улетели развозные «вертушки».
Перемаргивались световыми сигналами корабли.
Командиру успели принести горячий кофе и что-то наскоро неприхотливое на кус.
Ждать пока прибудут вызванные офицеры, пришлось минут тридцать.
— Как принял новость народ?
— В смысле?..
— На бронированных соседей уже насмотрелись все кому не лень, полагаю. Какие разговоры ходят? Какие слухи расползлись? Что доносят?.. — кэп не стал договаривать, изображая деликатность. У особого отдела на корабле информаторов наверняка должно быть более чем достаточно, особенно в данной экспедиции. Да и у замполита «кадров на содержании» хватает. Вопрос был задан обоим, поясняя:
— Нам ничего не остаётся, как втянуться в эту «игру насмерть». Прежде чем выступить перед личным составом с официальным заявлением обо всём происходящем вокруг, в том числе зачитывая приказы и ставя задачу, мне хотелось бы прозондировать, какие царят настроения. А так же «подбить» версии — надо как-то объяснить, откуда вдруг у Советского Союза в «сорок четвёртом» взялись современные линкоры и авианосец, тогда как в наших книжках по истории ничего и в помине не было⁈
— А если рассказать правду? — просто предложил старпом.
— Правду⁈ — вскинулся Скопин, однако тут же вернувшись в «вполголоса» (в замкнутом помещении ходовой рубки говорить приходилось негромко, чтобы рядовые вахтенные «не грели уши»), — иную правду русскому человеку можно рассказывать только матом. Или прилизать её предварительно для удобоваримости.
— Умеете ж вы, — усмехнулся особист, — хлёстко выразить. По поводу настроений, могу удостоверить, что задумка экспертов управления [111] с психологической подготовкой экипажа к неожиданностям перехода сработала. Сработала применимо к ситуации: начитались «альтернативок» из корабельной библиотеки и уже рассуждают по кубрикам, как будут толкать прогресс Союза Советских и Сталина уму разуму учить…
Полковник не скрывал иронии в интонациях.
На что неожиданно возмутился замполит, выразительно напомнивший, какой сейчас год, особенно подчеркнув, что речь идёт не абы о ком, а о Верховном Главнокомандующем!
— Сейчас такими вещами не шутят, товарищи, чревато… сами понимаете. Скопин отвернулся, скрывая эмоции — всё-то оно так, только вспомнились «здравицы» замполита на застолье у адмирала о «верности делу партии и любви к Вождю народов», с трепетом в голосе.
«Нет, там, на линкоре в атмосфере „Великой Отечественной“ это смотрелось очень даже уместно… а вот „вернувшись в 1985 год“, на ПКР, уже несколько иначе. С моей же циничной колокольни „двухтысячных“, так и вовсе…»!
Личный служебный опыт в лестнице военной иерархии приучил его прислушиваться вот к таким тонкостям.
'Должность политработника на большом корабле это всегда карьерное местечко. А когда тут, да впереди, да такое замаячило!..
Уж не прочит ли наш замуля протолкнуться в первый ряд на презентацию в Кремле к Виссарионычу? Метя себя в советчики и советники! Не удивлюсь. Теперь-то он точно будет всесторонне подчёркивать своё присутствие на крейсере в «руководящем триумвирате», мда…'.
Замполит, меж тем приняв молчание командира за одобрение, разгорячился:
— Я тут подготовил кое-что, что правильно будет донести до личного состава. Техническую и научную сторону я, конечно, обошёл, но в плане расстановки политических акцентов, нашего долга перед Родиной, где бы ни было, когда бы ни было…
Выслушав краткие тезисы заместителя, ожидая неизбежные плакатные штампы пропагандиста, Скопин неохотно признал, что, в целом у того всё составлено верно, при всех оговорках.
«Но „азимут на курс“, иными словами общее умонастроение на корабле — в кубриках, в дивизионах, в постах БЧ, завсегда задаёт командир. Сообщить экипажу, что придётся сражаться и возможно насмерть, должен командир».
— Объявите малый сбор. Свободных от вахты. В нижнем ангаре.
…значение Творца, которого ты возвышаешь и восторженно наделяешь.
После обращения к экипажу (напрямую в ангаре и по трансляции к тем, кто на вахте), в промежутке у него состоялся спонтанный, однако неожиданно содержательный разговор, инициированный учёным. Выглядел тот взъерошенным и загадочным, будто ему открылось некое великое откровение, зайдя по своему обыкновению с предисловия и немного несвязно… волновался:
