И всё же командир приказал рулевому взять левее, отворачивая от стремящегося к быстрому сближению противника. Ко всему, став кормой к цели, открывался сектор стрельбы для обеих АК-725. Счёт тут шёл на минуты воздействия, и математика была проста: две 57-миллиметровые стабилизированные башенные установки, РЛС автоматического управления стрельбой МР-103 «Барс» брала цель на сопровождение в любых погодных условиях — при качке и плохой видимости, ленточная подача боеприпасов обеспечивала скорострельность до четырёхсот выстрелов в минуту. Ударный замедляющий взрыватель 6,35-килограммового осколочно-трассирующих снарядов инициируется после проникновения за преграду до 30 сантиметров. Последствия для безбронного эскадренного миноносца, попадавшего под такой огневой блицкриг, были очевидны и неминуемы.
В помещение ходовой рубки пробился чёткий стук спаренной, а затем и счетверённой пальбы, когда корабль неуловимым моментом перестроил свой курс на два румба влево. Дальность уверенного поражения надводной цели начиналась где-то с девяти километров, но Скопин не сомневался, что артиллерийские расчёты справятся с делом быстро, до того как англичане приблизятся на то расстояние, когда с их пушками надо будет считаться.
Тем сволочней оказался факт попадания в крейсер.
— Дым в корме, район катерной палубы! — первой отреагировала сигнальная вахта, находящаяся снаружи. Здесь в ходовой рубке воздействие малокалиберного снаряда на другом конце корабля (влетело видимо куда-то прямо в транец) никак не отразилось — ни звуком, ни встряской.
Завыл сигнал пожарной тревоги, вахтенный офицер среагировал немедленно, оповещая по внутрикорабельной связи. Теребились и трезвонили телефоны, соединяясь с кормовыми отсеками, с ангаром.
Командир быстрым доступом пытался что-то рассмотреть через телевизионную систему (изображение на экране то ещё — в серых невзрачных тонах): по полётке уже бежали согбенные фигуры в неуклюжих противопожарных комбинезонах… всегда, когда нет времени — кажется, что всё делается медлительно. Но не в этот раз. Люди уже были на срезе, суета без суеты, чётко и слажено — наверняка лучшая аварийная команда под непосредственным управлением главного боцмана.
Командир…
…слушал…видел…думал…распоряжался. Спохватившись помимо всего прочего: — Сучий потрох! Кто-нибудь его заткнёт? Этот сучий хэмээс [170]!.. — Уже.
Там где последний раз видели прыткого «англичанина» всё накрыло густым грязно-белым облаком с проблесками пламени.
Локальная проблема (очень надеялся, что только локальная) не избавляла от всего остального командирского груза ответственности. Кивком отправив старпома в эпицентр — разобраться, каперанг запросил у старшего группы ОНВО всё по окружающей обстановке, хотя информация и без того текла дежурным порядком…
—…текущее местоположение британских линкоров и «Советского Союза»?
—…«Кронштадт»⁈ Как далеко? Его курс…
—…где, что ещё осталось от разрозненных сил Гонта?
…так или иначе, принимая всё это «вторым планом», больше прислушиваясь к сообщениям с кормы. Понимая, чтобы получить какие-то подробности, по возможности исчерпывающие, требуется время. Нервное ожидание на мостике тем и было томительно, что приходилось лишь уповать, переживая десяток тревожных минут, пока там на месте не справятся с возгоранием или ещё с чем… Пока, наконец, не поступит доклад, что всё…
Дым в районе кормовой оконечности корабля всё ещё вился, уступив густому и чёрному более рассеянным, сносимым ветром и дождевой моросью в сторону.
Пять минут — и всё ещё напряжённый, но выдержанный голос боцмана в трубке:
— Пожар локализовали.
Вскоре наверх поднимется и сам, оставляли грязные сажей следы на светлом линолеуме — красномордый, весь пропахший гарью и химией спецсредств тушения — говорил безвыразительно, точно ничего и не было, будто каждый день такое. Однако во всём его виде читалось, как…
…как бежали по палубами, переходам, коридорами — переборки, двери-задрайки, стиснутые ангаром пожароопасные вертолёты, асбестовые шторы, блокирующие доступ огня и дыма из смежного отсека…тогда как там: вода из шлангов, рукавные линии пеногенераторов, тусклые в дыму аварийные лампы, вой сирены, скрипы, гарь и… страшно, ёкает сердце — в лужах и лохмотьях пены лежали сломанные куклы — тела.
— До ангара не добралось. И до «низов» тоже, водонепроницаемость в норме. Но об использовании «Веги» придётся забыть: разбита кран-балка ПОУ — она видом и приняла на себя прямое попадание. Старпом остался там — «подгребать хвосты». Катер — за борт, восстановлению в условиях похода не подлежит. Хуже… двое убитых. Ещё двое с осколочными ранениями и ожогами.
— Как так? — Скопин только и вымолвил — людей там не должно было быть.
— Поглядеть вышли. На представление-пострелялки, — старший мичман сглотнул, пробурчал мрачной миной, понизив голос — видимо не желая плохо о мёртвых, но проскочило, — дятлы.
Ему подали стакан воды, выпил жадно одним залпом, и разрешением отбыл. Ему ещё невпроворот.
Скопин и сам давно ощущал сухость в горле, потребовал и себе.
— Товарищ командир!..
