[**5] — Джираль! (Чушь!) АйЮ держит образ для вас, дурочек. Играет роль. Если бы она не была амбициозной штучкой, не выходила бы в топы, в том числе во Франции. За счёт Агдан, кстати.
Сообщение от модератора: юзер «**5» за систематические провокации отправлен в бессрочный бан.
[***] — Холь! Наконец-то. И не за счёт Агдан наша АйЮ побеждала во Франции. Такого голоса, как у неё, ни у кого нет.
[**S] — Эта дура Агдан недавно оскорбила всех бизнесменов страны. Можете себе представить? Смотрите… (ссылка на короткий фрагмент, где Агдан огульно обвиняет все подряд корейские компании в неподобающем отношении к женщинам).
[***] — Холь! А ведь это правда! Хоть какая-то от неё польза есть!
[***] — Ёксоль! Мою двоюродную сестру так с работы выжили. До слёз доводили, пока она не уволилась на пятом месяце беременности.
[***] — У нас соседка до последнего не признавалась, пока живот не смогла прятать. Но на работу её обратно после родов не взяли. Пришлось другую искать.
[***] — Нашла?
[***] — Нашла. Только зарплата в два раза меньше.
[***] — Мичинномы! Ублюдки эти бизнесмены!
[***] — Вот кто виноват, что у нас рождаемость падает. Они нацию к вымиранию ведут.
[**S] — Всё правда! И чеболи больше всех виноваты! Это целенаправленная политика. По всем кадровым отделам всех чеболей есть циркуляр. Рекомендации, какого возраста надо брать на работу женщин.
[***] — И с какого?
[**S] — Правильно спросить: до какого? До тридцати пяти лет, незамужних и без детей.
[***] — Чем дети помешали?
[**S] — Они иногда болеют, что сказывается на качестве работы их матерей. Что интересно, сорокалетних дам с взрослыми детьми на работу принимают очень неохотно. Хотя отвлекаться на них уже не надо. Взрослым детям не требуется постоянный уход.
[***] — Подожди-ка. Это получается так, что бизнес сознательно тормозит рождаемость? Женщин с детьми на работу не принимают, молодым девушкам не рекомендуют рожать, чтобы не доставлять неудобства работодателям?
[**S] — Не всё так просто. Не думаю, что это сознательная политика. Но примерно так всё и происходит. Женщин с детьми, даже взрослыми, и к сверхурочным работам привлечь сложнее.
[***] — Щибаль! Вот козлы!
Далее в чате начинается буйный срач. Все вдруг поняли, кто именно во всём виноват. То, что это вскрыла Агдан, благополучно забыли. Кто-то приводит статистику по одной из крупных компаний. Женщин — сорок процентов персонала. Детей имеет около трети.
10 августа, среда, время 07:45.
Трасса Намъянджу — Сеул.
Слегка дёргаюсь от телефонного звонка, который звучит необычно требовательно. Всегда подозревала, что телефоны имеют скрытую функцию одним и тем же звуком доносить совершенно разную информацию. Не глядя на экран, уже знаешь: это по работе звонят, вот мама хочет поговорить, друзья повисли на проводе, а вот злыдни и недоброжелатели желают гадость сказать. Не знаю, к кому СунОк отнести. Наверное, поэтому её звонки всегда неожиданны.
Еду на работу вместе с Чжу. И кому это я понадобилась ранним утром? Подключаюсь. Слушаю.
— Госпожа Агдан? — голосок миленький, но чувствуется властная значительность. — Вам необходимо прибыть в канцелярию президента республики. Немедленно.
Голосок дождался моего недоумённого согласия и тут же отключился. Своё нерастраченное недоумение изливаю на ни в чём не повинный телефон.
— Что случилось? — Чжу кладёт руку на колено.
— Не знаю. В голубой дом вызывают. Так что нам придётся разъехаться.
— Я тебя подожду.
— Будешь ждать меня неизвестно сколько времени вместо того, чтобы работать?
Окончание подглавы.
10 августа, среда, время 08:20.
Чхонгвадэ (Голубой дом), кабинет президента.
— Может быть, госпожа Агдан, вы страдаете приступами неконтролируемой логореи*? — президент ГынХе переходит в тональность змеиного шипения. До этого она только наращивала децибелы, с угрозой перехода в ультразвук. У меня чуть уши не заболели, я начала всерьёз опасаться за связки любимой госпожи президентши.
— Что случилось, госпожа президент? — только сейчас смогла вклиниться в паузу. И кажется, зря.
— Что случилось? Вы даже не знаете, что случилось?! — голос президента опять начинает наливаться звонким металлом.
Старательно прячу скуку, изо всех сил изображая внимание и готовность к… готовность, короче. Когда-то же это должно кончиться?
В какой-то момент президент вдруг перестаёт упражняться в злом остроумии по поводу некоторых, что не замечают тайфуна вокруг них. Гадство! Срочно возвращаю на лицо выражение внимания и готовности взамен незаметно пролезшей скуки.
— Я вижу, вам даже не интересно, госпожа Агдан, — снова яд льётся полноводным ручьём.
— Простите, госпожа президент, — если гора не желает прекращать вулканизировать, придётся самой затыкать эту гору, — вы — высшее должностное лицо, ваше время на вес золота. Но вот уже больше четверти часа я ломаю голову и не могу понять, о чём, собственно говоря, идёт речь? Случилось-то что, госпожа президент?
— Ты действительно не знаешь? — ГынХе сверлит испытующим взглядом. С трудом удерживаюсь от того, чтобы возвести очи к потолку. Отрицательно мотаю головой.
