Соня сияла от радости, но она так сияла на каждое платье, которое на неё одевали, совершенно не видя минусов, но это платье село идеально. Ниспадающие лямки, корсетный лиф, украшенный жемчужинами, и плотная матовая юбка от груди. Идеальный вариант, даже с поправкой на растущий животик и вес в целом. Ещё красивую причёску, макияж и Соня будет даже красоткой.
— Соня тебе нравится? — спросила её, заранее зная ответ, но всё равно спросила, утирая слёзы.
Она утвердительно кивнула без промедлений. Тут и Мария радостно заулыбалась, но да, мы её замучили, и это было видно, даже с улыбкой. Купив платье, оставив девушке приличное вознаграждение за вход в наше положение и сверхурочную работу, мы вышли на морозный воздух.
— Ну наконец-то. — Пряников вцепился в Соню и повёл её к машине так, словно мы её сейчас у него вырвем из рук и больше не вернём.
— Садись в Лексус Кира-а-а. — деловито заявил Роман, намекая сразу же, на то, чем мы займёмся по возвращении домой.
— Нет, я на своей поеду. Мне завтра в десять утра нужно в ателье быть. Привезут ткани, я хочу посмотреть. — пошла к своей белой Панамере, Ромин подарок, мне, на получение водительских прав.
Рома на это моё заявление просто открыл дверь своего чёрного танка с пассажирской стороны. Спорить смысла не было. Пошла покорно в машину мужа.
— А… — только он сел в машину сам, я заикнулась о своей машине, но он предугадал.
— Я утром тебя сам отвезу, а потом машину подгоню к ателье. — проницательный Удав.
Утром я проснулась по звонку будильника в девять часов, хотя просила Рому разбудить меня в восемь утра.
Его самого дома уже не было, на кухне я не нашла завтрака и кофемашину он явно не включал. Стало моментально тревожно, но я не стала ему звонить на этой ноте. Тёплый душ помог успокоиться. А когда готовила себе кашу на завтрак, входная дверь хлопнула.
Убрала кастрюльку с плиты, и вышла радостная в прихожую встречать любимого мужа. Рома снял куртку, одновременно стряхивая с волос снежинки.
— Где ты был? Я тебя потеряла. — подошла ближе, и осеклась, мелком оглядев Рому.
Красные капельки на его белой рубашке довели до дрожи мгновенно. Ноги стало покалывать, душа заметалась, сердце просто навынос и меня повело с чёрными пятнами перед глазами. Прижалась спиной к шкафу, чтоб не упасть. Набатом в голове билось «этого не может быть», поэтому только я не закричала на него, не обвинила. Но испугалась до ужаса.
— Ездил твою машину забирать. Славка меня подобрал. Просто не смогу тебя в ателье увезти, нужно на объект ехать. Секретарь новый перепутал даты. Я думал завтра. — он, говоря со мной, начал расстёгивать рубашку, внутри всё похолодело, передёрнуло от воспоминаний и меня затошнило. — Кира, дай, пожалуйста, чистую рубашку, я тут немного испачкался. Вот, это тебе, кстати. — протянул мне контейнер с красной ягодой.
— Что это? — взяла неверными руками, заставляя пойти себя в гардеробную за чистой рубашкой.
— Брусника. Рита передала, сказала полезно беременным, для почек. Морс свари. — уже вслед мне крикнул Рома.
— Хорошо. — подала Роме рубашку, убеждая себя, что это не кровь, это сок ягоды.
— Ты чего такая? — он пристально на меня посмотрел и ждал ответа.
— Не позавтракала, что-то голову кружит. Пойду кашу поём, я уже сварила. — ответила с улыбкой, обняв Рому.
— Может, тогда не поедешь в ателье? Я вернусь домой через час. Не езди никуда. — просьба перешла в приказ.
— Хорошо. Пинается! — указала, куда пришлось, потому что сынок спал как сурок.
Просто для успокоения. Сама себя накрутила, а эта забава возвращала чувство беззаботности и счастья.
— Это он есть, просит, иди корми себя и ребёнка. — Рома развернул меня в сторону кухни, повесив мне на плечо рубашку с красными пятнами, не стал ловить пиночки.
— Жди меня дома! Я скоро! — крикнул Рома из прихожей, и хлопнула входная дверь, когда я давила одну ягоду за одной на его белую рубашку, радуясь идентичности пятен.
Роды начались раньше срока на восьмом месяце, хотя видимых причин для этого не было. Просто отошли воды, когда я стояла на кухне, нарезая мелко зелень для салата. Рома был в этот момент рядом и такого страха в его глазах, я, пожалуй, не видела даже там, в кабинете, когда чуть не спустила курок. Хотя тогда из-за слёзной пелены я, вообще, мало что видела в тот момент.
— Тридцать семь недель — это, вообще, уже доношенный ребёнок. У вас не преждевременные роды, а физиологические. — успокаивающе говорила фельдшер в машине скорой помощи, когда мы ехали в перинатальный центр.
— Что это значит? — мой умный Удав совсем растерялся, до него не доходил смысл слов и его рука которой он нежно держал мою ладонь была холодной, отчётливо дрожащей.
— С тридцать седьмой недели, по сороковую, оптимальный период для рождения ребёнка. После сороковой недели ребёночек считается уже переношенным. Наоборот, хорошо и легко сами родите. У вас такой примерный вес плода хороший. Три килограмма. Богатырь! — с улыбкой сказала женщина, только Рому её речь вовсе не успокоила.