Ночь прошла спокойно, дежурные не заметили ничего странного, в лесу было тихо. Утро было тёплым и солнечным, на завтрак Элиза с Амалией сварили кашу из зёрен и сухих ягод. Нога у Розы болела намного меньше, чем вчера. Нас ждал прекрасный день. Однако настроение у всех было не таким уж радужным. Нас беспокоили мысли о неведомых врагах, которые устраивают для нас ловушки. А мы даже не можем предположить, что нас ждёт, потому что не имеем никакого представления: кому мы мешаем и кто пытается нас остановить.
Но размышлять об этом было некогда: нам нужно было как-то перебраться через реку и идти дальше. Пока мы завтракали и собирали вещи, Марк с Симеоном пошли вдоль берега в разные стороны, чтобы найти место для переправы, а нам велели ждать их на поляне. Марк пошёл налево, вверх по течению. Обрывистые берега становились всё выше, река текла по дну ущелья, оно становилось всё глубже. Впереди был густой лес. Там вполне могли найтись поваленные деревья, по которым можно будет перейти на другой берег, как по мосту. Марк заходил всё глубже в лес, неприветливый и мрачный. Тишину нарушал только шум воды далеко внизу. Стеклянный шарик у Марка на цепочке внезапно стал горячим и задрожал. Марк достал его из-под рубахи, заметил синеватое сияние, остановился, прислушался. Из леса доносилось пение птиц, стрекотали кузнечики, гудели жуки. Шарик перестал светиться и остыл. Марк посмотрел вперёд -- непохоже, что там будет легко перебраться через реку: ущелье не сужалось, перекинутых через него стволов нигде не было. Решил вернуться на поляну.
Симеону повезло больше: он пошёл направо, вниз по течению. Берег постепенно опускался, становился не таким крутым, как у бывшего моста, и чем дальше Симеон отходил от нашей поляны, тем проще было спуститься к воде. Русло было каменистым, кое-где виднелись крупные валуны, река в этом месте была шире и не казалась глубокой. На обратном пути он увидел, что Марк тоже возвращается. Они встретились на берегу, остановились, о чём-то поговорили. Мы наблюдали издали. Мне показалось, что Марк чем-то встревожен, и я поняла, что он пока не хочет рассказывать об этом никому, кроме Симеона.
Я решила не показывать, что мне страшно. Мне совсем не хотелось заразить своим настроением Амалию, восприимчивую к чужим эмоциям, и Ивицу, которая пока ещё считает родителей надёжной защитой от внешнего мира. Меня снова охватили сомнения: правильно ли мы поступили, согласившись пойти на поиски Анны. Шестеро взрослых -- не такая уж сильная армия, чтобы уберечь от опасностей наших троих детей. К тому же мы даже не знаем, от чего их придётся спасать. Уж не говоря о том, что за первые три дня пути именно дети дважды спасли взрослых и себя.
Симеон с Марком подошли к остальным и рассказали, что переправиться на другой берег можно ниже по течению. Мы взяли вещи, пошли вслед за Симеоном. И скоро нашли удобное место: с низкого берега можно было перейти на крупный плоский камень, с него на другой, потом на третий, и после нескольких таких прыжков мы уже были на другом берегу.
Сверились с картой. Перед нами снова лежал лес, а за ним нас ждали горы. Мы надеялись, что в следующий раз мы остановимся на ночлег уже у подножия гор. Дорога была широкой и удобной, идти было легко, Роза сегодня шла быстрее. И к середине дня, с несколькими остановками, мы прошли больше десяти километров. Четвёртый день пути пока не принёс никаких опасностей, если забыть про утренний случай с Марком, когда он явно что-то скрыл от остальных.
Пока мы обедали, я незаметно посматривала на Марка и размышляла, что же он мог увидеть в лесу и почему рассказал об этом только Симеону. Может быть, это какой-то пустяк, и мне вообще не стоит беспокоиться. А может, и нет. Я перевела глаза на Симеона: он, как ни в чём не бывало, жевал жареные коренья и улыбался Эрику, который рассказывал что-то смешное. Меня это успокоило: вряд ли он стал бы так веселиться, если бы знал о серьёзной опасности.
С другой стороны, мы ведь не всегда всё рассказываем друг другу. У меня тоже есть тайны. Даже такие, которые касаются не только меня и нашей семьи, но и всей нашей группы спасателей. Несколько раз я ловила себя на остром желании с кем-нибудь поделиться этими тайнами, но каждый раз вовремя останавливалась. Особенно сложно молчать, когда Ивица расспрашивает меня про историю нашего народа, про нападение на застенный мир, про исчезнувших волшебников.
В день слёта, когда все вышли на площадь и любовались фейерверками, я задержалась в главном зале. Мне хотелось ещё раз посмотреть на помутневшие стеклянные шары Анны и её сыновей. Наверное, я надеялась что-то понять или о чём-то догадаться, глядя на неработающие устройства связи, теперь совершенно бесполезные и оттого пугающие. И пока я так стояла, ко мне подошла госпожа Амара.
-- Пытаешься понять, что с ними? -- спросила она.
-- Пытаюсь. Но мне от этого ещё страшнее. Не могу представить, что случилось. Почему? Кто мог это сделать?
-- Хочешь узнать больше?
