Когда все мы были намазаны отваром травы, Элиза велела нам быстро собирать вещи, а сама пошла к остальным. Через пару минут они тоже были готовы к бегству. Каждый из нас повернул на пальце кольцо-невидимку, и мы стали невидимыми. Мне было не по себе: я-то прекрасно видела своих спутников! Трудно было поверить, что звери нас не увидят. Но выбора не было, нужно было спасаться. Мы осторожно пробрались между кострами за пределы защищённого круга и оказались рядом с тропой, которая шла вниз, в долину. Стараясь ступать бесшумно, мы крались по тропе вдоль края леса, мимо хищников, чьи силуэты смутно виднелись за деревьями.
Через несколько минут мы решили, что можно идти быстрее: всем хотелось как можно скорее отойти подальше от злобной стаи. Роза, у которой всё ещё болела нога, споткнулась о камень и чуть не упала. Из леса внезапно показалась огромная морда с острыми клыками и горящими глазами. Мы замерли и старались не дышать. Звериная пасть выглядывала из кустов в метре от Симеона. В тишине раздавалось тяжёлое дыхание хищника. Видно было, как из пасти капает слюна.
Он исчез в кустах так же внезапно, как появился. Элиза жестами показала, что надо уходить, только очень тихо. Мы снова двинулись на цыпочках, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться. Когда мы отошли уже довольно далеко, впереди появилась развилка: одна тропа уходила направо и вниз, в густой лес, а вторая шла налево, по голым скалам. Мы остановились в нерешительности. Элиза показала налево. Никто не возражал: мы были уверены, что у неё есть веские причины предложить именно этот путь.
Пока мы шли, уже рассвело, взошло солнце, стало тепло, и стая хищников стала казаться дурным сном. Мы сели на камни, чтобы отдохнуть после долгой дороги, и Элиза тихо сказала:
-- Кажется, мы выбрались. Здесь они нас уже не услышат.
И она рассказала, что эти животные живут только в лесу, на открытые места выходят только ночью, когда охотятся. Сюда, на скалы, они за нами не пойдут, потому что здесь они чувствовали бы себя неуверенно. Поэтому она и выбрала верхнюю тропу: здесь, во всяком случае, нет хищных зверей. Хотя, может быть, эта дорога чуть длиннее.
-- Мама, а что эти звери делали потом, когда мы ушли? -- спросил Эрик.
-- Дождались, пока все костры погаснут, а потом подошли ближе. И увидели, что на поляне никого нет. А идти по следу они не могут: у них не такой острый нюх, как у собак.
-- А как же тогда тот зверь, который из леса на нас выскочил? -- спросила Ивица.
-- А он и не шёл по следу. Он просто отбился от стаи и бродил по лесу. Может, отстал и шёл к остальным. И в этот момент услышал шум на тропе. Вот и решил посмотреть, кто это там шумит. Может, кто-то съедобный.
-- Ой, какое счастье, что мы вовремя от них сбежали! А то стали бы мы их завтраком...
-- Кстати! Завтрак! -- воскликнула Амалия. -- Нам уже давно пора завтракать!
И мы достали разноцветные волшебные таблетки, чтобы, наконец, подкрепиться после такого долгого и тяжёлого утра.
После завтрака мы нашли другую тропу, ведущую со скал вниз, чтобы не возвращаться к голодным хищникам. Хоть Элиза и уверяла нас, что они охотятся только по ночам, нам всё равно не хотелось проходить через их владения. Мы спустились по камням и оказались в тихом смешанном лесу. Деревья росли не очень густо, дорогу освещало солнце, пели птицы. У меня возникло ощущение, что все опасности уже позади -- таким спокойным казался этот лес.
Через несколько часов мы вышли на опушку. Перед нами лежало просторное поле, на котором почему-то не было травы. У нас дома, в земном мире, я бы подумала, что поле недавно распахали, чтобы посеять там что-нибудь. Но про застенный мир нам всегда говорили, что здесь никто не живёт. Наши собратья, которые раньше подолгу оставались здесь в мастерских и лабораториях, давно покинули эти края. Про других обитателей, кроме зверей и птиц, мы никогда не слышали. Правда, сейчас мы были по другую сторону гор, в неведомых краях, куда, возможно, не ступала нога волшебника. Может быть, здесь всё устроено иначе? Уж не живут ли здесь племена волшебников, о которых нам ничего не известно?
Пока мы разводили костёр и варили суп из кореньев, которые Элиза нашла у края леса, я думала про это странное голое поле. Остальные тоже казались задумчивыми и даже грустными. Мы никак не могли привыкнуть к тому, что Марка больше нет с нами. Казалось, он вот-вот выйдет из леса с охапкой дров, бросит их у костра и сядет рассматривать карту. Труднее всего, конечно, было Элизе. Но она не подавала виду. Её лицо, как всегда, оставалось спокойным. Только когда она разговаривала с Эриком, у неё слегка подрагивало правое веко. Но вряд ли кто-то, кроме меня, это заметил: я специально присматривалась к Элизе, потому что беспокоилась за неё и пыталась представить, что она чувствует.
