– Ааа, хитрый какой, – начал Антон. Потом улыбнулся своей крысиной улыбочкой и сказал. – Ладно, я сегодня добрый. Только еще одно дело. И все.
Сергей остановился. Паника и страх, подбодренное смутным чувством беды заиграло с новой силой.
– Да не ссы, – успокоил его Антон. – Тебе понравится. Ты же летчиком хочешь стать? Истребителем. Для этого характер нужен. Считай, я тебя возможность даю. Характер потренировать.
– Учти, – заверил его Сергей, – я делать больше ничего не буду! Понял?
Улыбка не сходила с острого лица подростка.
– А тебе ничего делать и не надо. Я все сделаю сам. Я просто хочу, чтобы ты видел.
Подросток отвернулся и продолжил свой путь.
– Что видел? – спросил Сергей, но Антон проигнорировал вопрос.
Мальчику ничего не оставалось, как снова проследовать за старшим. До кочегарки они шли молча. Там, в полной тишине, перелили бензин в две пустые пластиковые банки с надписями «Клей ПВА». Остатки бензина залили в опорожненную кем-то стеклянную бутылку из-под лимонада. Горлышко последней оказалось слишком узким, и добрая часть топлива пролилась на пол угольного склада.
– Я давно присмотрел это место, – заговорил Антон. – Тихо здесь. Летом никого нет. А сторож, только ночью появляется. Да и то, вечно пьяный. А там, – он кивнул на соседний склад, – бомж один живет. Ты его видел у универсама. Лохматый такой, вонючий. В «петушке» Динамо.
Сергей хорошо помнил бродягу. Его называли Стеклышком. Может потому, что бездомный пребывал в постоянном поиске пустых бутылок. Может потому, что вечно был «трезв как стеклышко». Густая спутавшаяся борода с проседью, кучерявые грязные волосы, делали его похожим на косматого домового из мультика. Бомжа часто видели у гаражей. По выходным отец с соседями частенько жарили шашлыки у домиков для железных коней. А мужичек в затасканном пальтишке и в грязной сине-белой шапочке крутился неподалеку и терпеливо ждал, когда опустеет стеклянная тара. Иногда, когда в бродяжьем гороскопе правильно ложились звезды, мужики подзывали его:
– Эй, Стекляшка, иди добей, – протягивали бедолаге четверть, или и того меньше, бутылки портвейна.
Мужчинка послушно подбегал на полусогнутых коленях. Не переставая, кивал головой, прогибался в услужливом жесте и, как заведенный, повторял:
– Спасибо, спасибо, благодарствую. Спасибо, спасибо, благодарствую …
Двумя руками забирал подачку и пулей убегал за ближайший угол.
В будни, лишенец располагался на парапете у районного универсама. На широченном лестничном пролете. У ног пристраивал картонную коробочку. И молча наблюдал за прохожими. Никто никогда не слышал от него ни слова, и уж тем более Стекляшка никогда никому не приставал. Просто стоял и смотрел на более удачливых сограждан. В глазах блестела благодарность. Сожаление за причиняемое неудобство. Бродячая сука, только ощенятясь, с трудом волоча по земле худющие сиськи, выглядела по сравнению с ним, нахальной цыганкой. Даже участковый его не трогал. Проходил мимо и делал вид, что не замечает «непорядка». Да, Стекляшка, был как невидимка. Может поэтому его так и называли – прозрачный человек. Значит чистый. Как будто его и не было вовсе.
– Ну, вспомнил? – спросил его Антон.
Сережа кивнул.
– Сделаем один опыт, – продолжил Антон. Не сползающая с лица улыбочка стала шире. – Аполлинарий будет не против.
Теперь Сергей знал, где «живет» бездомный и даже как его зовут.
– Давай, помогай. Возьми банки!
Антон был заметно возбужден. Он мешкал, суетился. Бесконечно перехватывал бутылку, банки. Три единицы никак не умещались в две руки. Наконец, с нетерпением шагнул на выход. Направился к соседнему складу. Через силу, как в кошмарном сне подгоняемый безумством сюжета, Сергей взял оставшуюся на полу пластиковую банку и поплелся за подростком.
Антон застыл на пороге склада. Наблюдая за спящим на полу бомжом, он восторженно улыбался. Его черты лица стали острыми как никогда. В преломленном свете раннего вечера, парень стал похож на дикобраза, приведшего свои колючки в боевое состояние.
– Вот он, – зашептал он, – спит голубчик. Мы его будить не станем. Правда?
Отвечать на вопрос не стоило. Но если бы мальчик и ответил, Антон бы его не услышал. Он полностью погрузился в смакования момента. Сергей настороженно опустил банку на порог и шагнул назад.
