— Это, положим, вы себе льстите, спихивая неуравновешенность на посетителей. При мне никто никого не увольнял, разве что муж ваш шамкает самоотвод по состоянию здоровью. Послушайте, как он странно дышит! — тут опер широкой дугой руки указал на заммэра и замер от удивления: чиновник уложил голову на стол и не шевелился.
Весь этот кавардак, бремя государственных забот и любовный марафон в шестьдесят два года привели к закономерному результату: обладатель всего этого счастья устал и не смог более выдерживать атмосферного давления. Что-то одно надо было сбросить, как ставший ненужным бурдюк с вином в пешем путешествии по Кавказу: понятное дело, что путнику все пригодится, только ему потом не хватит сил для свежих впечатлений. Михаил Владимирович предпочел бы отказаться от жизни, чем от Вероники с дочкой, только жизнь его тоже не желали с ним прощаться. И посему послала своему временному владельцу отрезвляющий обморок на пару минут, чтобы ценил и помнил, когда очнется. Урок оказался открытым: уяснить истину успели и супруга, и опер, пока носились вокруг недвижимого тела с водой, бутылкой Нарзана, подарочным виски и шоколадными медальками из Марточкиных запасов. К реанимационным мероприятиям тут же присоединилась Оксана. В ход пошла перекись водорода, которой секретарша размахивала под носом у шефа, объясняя это тем, что водород Херосиму не просто поднял, а даже в воздух подбросил, ну а кись, то есть кислое — оно всегда полезно, витамин С в конце концов.
Через мгновение заммэра очнулся будто в раю: прекрасная Вероника порхала вокруг него со всякими вкусными бутылками, Марточка рисовала что-то умильное в своем альбоме, а секретарша, высунув от напряжения язык, изучала инструкцию к аптечке первой помощи. Ужасный чекист будто испарился. Михаил Владимирович облегченно вздохнул: пригрезилось. Все-таки права его драгоценная супруга — надо отдыхать больше. Вот сейчас разгребемся с закупками и на Алтай, в баньку, да молоко парное, да мед с разнотравья и будешь, как новенький. Это сладкое видение дрогнуло и разошлось осколками, как стеклянная витрина, в которую в очередной раз въехал суперагент и супер-водитель Джеймс Бонд, только сейчас не рассчитал Катанин.
Его брюки уже можно было продавать как две независимые юбочки-дудочки, настолько далеко зашла проблема со швом, посему стеснительный Виталий, скрестив ноги увереннойбуквой Х, стоял у окна, наполовину завернувшись в портьеру. Оттуда он подал реплику очнувшемуся чиновнику:
— Михаил Владимирович, что вы можете сказать об исчезновении Поленко Л.С.?
Заммэра непонимающим взором уставился на неприятного визитера, прикидывая, что же тот пытается повесить на него в этот раз. Фамилия отзывалась каким-то дискомфортом, на вроде лопнувшего на днях прыща подмышкой: нарывало, но уже затягивается. Чиновник решился на разведку боем и спросил в лоб:
— Кто это? И по какому поводу вы спрашиваете об этом меня?
Виталий, как Шехерезада на свидании у султана, таинственно взмахнул бровями из-за вуали занавески:
— Исключительно по любопытству интересуюсь и не только у вас. Там еще убийство затесалось. Участвовали?
Мясистые щеки чиновника пошли мелкой рябью. Вероника же отрицательно поводила пальчиком, потом стремительно поднесла его к губам и вся зазвенела хрустальным смехом:
— Кроличек, милый! Поленко-это же тот хам из школы! В смысле, до пропажи был из школы, а сейчас с плаката о розыске! Киллер-самоучка. Ясно, господин в свитере интересуется, не мы ли с тобой его сообщники, или, еще того краше, заказчики. Слава Богу, а то я уже испугались, что ты неверен своему Пушистику! Значит, все замечательно. Объясни товарищу поскорее, а потом тебя ждет кое-какой сюрприз, мур — мур!
Вероникины шалости были заммэра сейчас немного некстати, тем более в этом виде спорта, как предостерегают опытные кардиологи, в его возрасте финиш часто случается еще до старта, а это возбуждает только прямых наследников. Проигнорировав игривый тон супруги, мужчина постарался настроиться на главное: гость уйдет из этого кабинета один и больше не вернется, ему нужно только подсобить с этим Поленкой. Начальник тяжело встал с кресла, кулаками уперся в стол и несколько слабым, но четким голосом сказал:
— Вы правильно сделали, что пришли. В нашем справедливом обществе закон един для всех, а для меня даже единее других! Не зря меня ста сорока тремя процентами голосов наших горожан выбрали на эту почетную, но тяжелую должность. Я скажу все!
Опер открыл от волнения рот и приготовился ловить каждое слово Михаила Владимировича.
— Так вот, — торжественно продолжил чиновник, — сейчас я расскажу вам все и элементарно докажу, что я — что мы! — вне подозрений!
