– Но это еще не всё. Я стала слышать звуки. В доме. Как будто там кто-то есть. А на прошлой неделе вдруг почуяла запах горелого, но на плите ничего не было…
– А может быть, кто-то устраивал барбекю? Теперь самое время.
– Нет; как я уже сказала, пахло в доме.
Филипп начинает рассуждать о возможных последствиях прекращения приема прописанных лекарств, но Сэм уже рыдает в голос.
– А ты с Майклом об этом говорила? – мягко спрашивает он. – Или с доктором?
– Я слишком боюсь.
– Боишься? И чего же ты боишься?
– Я поискала в «Гугле», – поясняет она срывающимся голосом, – и там оказалась масса сайтов, на которых говорится, что все эти галлюцинации могут быть признаком послеродового психоза, и я испугалась, что они заберут у меня Захарию, если узнают об этом. Что они подумают, что я могу причинить ему вред и что ему со мной небезопасно, а ты ведь знаешь, что это неправда, что я никогда не причиню вреда своим детям…
Она полностью теряет самообладание, и Майкл слышит, как Филипп утешает ее, говоря, что все будет в порядке. А потом раздаются удары мяча по сухой земле. Все ближе и ближе.
– А почему мамочка плачет? – спрашивает Мэтти.
– Она немного расстроена, – отвечает Филипп, – но беспокоиться не о чем, Мэт.
– А мы можем еще поиграть в Месси и Роналду?
– Через минуту. Сначала мне надо поговорить с мамочкой. Почему бы тебе не сходить на кухню и не принести сока себе и Захарии?
Мэтти начинает хныкать, но потом Майкл слышит его шаги, удаляющиеся в сторону дома.
– Прости, – говорит Сэм. – Просто все как-то разом навалилось…
– Да не извиняйся ты. Но мне кажется, что тебе надо возобновить прием лекарств.
– Уже. Я была у врача. Но не стала ей ничего рассказывать – ну, о том, что произошло… Просто сказала, что таблетки мне не подходят. И она прописала мне другие.
– А с ними лучше?
Пауза. Должно быть, она молча кивает.
– И после этого ничего больше не было – я имею в виду эти странные вещи?
Еще одна пауза.
– Но ведь это хороший знак, верно? Если все это происходило только тогда, когда ты не принимала лекарства…
– Наверное, ты прав.
– Но мне все-таки кажется, что ты должна поговорить с врачом. Обо всем. Так, на всякий случай. И беспокоиться тебе не о чем. Ничего плохого с тобой не случится.
– Обещаешь? – шепотом спрашивает Сэм.
Майкл слышал уже достаточно – он слегка шевелится в своем шезлонге, притворяясь, что только что проснулся. А когда открывает глаза, то видит, как брат держит его жену за руку.
– Обещаю, – говорит Филипп.
В больнице Джона Рэдклиффа Нина Мукерджи, помощница Алана Чаллоу, достает чистый комплект одежды[67]. Только что прибыл Рэй Гудвин, патологоанатом, назначенный для проведения повторного вскрытия, а ее попросили при сем поприсутствовать, на тот случай, если появится что-то новенькое. Правда, никто не ожидает ничего подобного – стандартная процедура в случае открытия уголовного дела. Но сейчас возможность такого развития событий выглядит очень туманно, и Нина готовит себя к тоскливому дню, который ни к чему не приведет.
Дверь распахивается.
– Мисс Мукерджи?
Он моложе, чем она ожидала, – намного моложе. И вовсе не похож на сухаря-ученого. Скорее на гламурного сукина кота: с хипстерской бородкой и серьгой в ухе. Более того, Нина уверена, что заметила у него татуировку.
– Готовы?
Она кивает.
– Тогда начинаем наши танцы.
К пяти часам Бакстер может гордиться собой. Он вовсе не бухгалтер, но прошел несколько курсов и за все эти годы привык работать с цифрами. По крайней мере, достаточно для своих целей. Если речь идет о чем-то серьезном – например, о мошенничестве или отмывании денег, – то необходимо вызывать экспертов; но в большинстве случаев речь идет об элементарном обороте наличности. «Имел», «не имел» и вечное «мог бы иметь». Ну а с этим Эсмондом ему хватило половины дня, чтобы получить хорошее представление о его финансах. Хотя «хорошее» – не самое лучшее слово в нынешней ситуации. Бакстер снимает трубку и звонит Фаули – и вот уже через пару минут инспектор распахивает дверь и подходит к его столу. Он выглядит каким-то измученным, что в нынешние времена вполне в порядке вещей. Бакстер слыхал то же самое, что слышали все в участке, но даже если бы он решил проигнорировать офисные сплетни, ему было бы трудно не заметить натянутые нервы Фаули как доказательство того, что что-то серьезно разладилось дома.
Гис встает со своего места и тоже подходит к ним.
– Итак, – говорит Фаули, – что тут у нас?
Бакстер показывает на экран компьютера.
