– Вот-вот, – подал голос Шубин, – или. За ним нужно установить наблюдение, потому что, продавая кольцо, он понятия не имел, что оно принадлежало убитой Шониной или вообще покойнице… Вполне возможно, что убийца Инны попросил его продать это кольцо, и Иноземцев, который, как ты говоришь, очень любит деньги, не мог отказаться от такой сделки – ведь тот, кто поручил ему избавиться от кольца, наверняка назначил вдвое меньшую цену, нежели содрал с тебя твой приятель… Представь, какую разницу твой Иноземцев положил в свой карман.
– Но он не мог взять такую дорогую вещь у человека, которому не доверяет, можешь мне поверить. При всей своей патологической жадности Сергей очень осторожный человек. Почему он продал кольцо именно мне, а не понес в комиссионку? Да потому, что он хорошо знает меня и, главное, он уверен, что в случае чего со мной всегда можно договориться.
– Ты хочешь сказать, что он бы не стал скупать краденое и все такое прочее?
– Да, Сережа очень разборчивый человек, а потому действительно надо бы заняться им вплотную, узнать, кто входит в круг его друзей и знакомых, на чем держится их дружба (все друзья должны быть ему более или менее полезны). С кем он встречается чаще всего, кому должен деньги, кто должен ему… хотя это маловероятно, разве что он ссужает деньги под проценты…
– Вообще-то, по твоим словам выходит, что он порядочный мерзавец…
– Что значит – порядочный мерзавец? Что это, игра слов?
– Думаю, что ты меня поняла. Ты будешь сама заниматься им или поручишь мне?
– Думаю, что этим лучше всего заняться тебе, поскольку он меня знает в лицо, и стоит ему понять, что я за ним слежу, – он тут же меня разоблачит. И сразу подумает о кольце.
– Почему ты так полагаешь?
– Да потому, что, когда я буквально на днях обратилась к нему с совершенно другим делом, он, едва увидев меня, сразу же стал лепетать что-то о кольце…
– Может, ты ошибаешься в нем и у него действительно рыльце в пушку?
– Трудно сказать. Понимаешь, он парень завистливый, вот и мне завидует, что я езжу на машине, а он, мужик, катается на трамваях… Вот я и подумала, а что, если он на самом деле вляпался в какое-нибудь грязненькое дельце? Не знаю, Игорь, но время тратить зря не буду, давай занимайся Иноземцевым… Записывай его адрес, телефон…
Она не могла не позвонить Крымову, ей надо было получить через него у Сазонова информацию о Рыжовой, Иволгиной и Еванжелисты.
– Ласточка прилетела домой? – иронично спросил он.
Она слушала его сладкие речи, сдобренные желчными вопросами по поводу ее раннего возвращения из пансионата, пока ей это не надоело и она не отключилась. Тогда Крымов перезвонил сам.
– Крымов, я нашла Лаврову, но она от меня сбежала. Подробности можешь узнать у Шубина или уже у Сазонова, а сейчас мне некогда, у меня дела… Ты поможешь мне с Рыжовой, Иволгиной и Еванжелистой?
И Крымов, словно с него моментально слетела шелуха пустых слов и придирок, как-то сразу посерьезнел и заверил, что перезвонит ей буквально через десять минут и сообщит все интересующее ее по поводу убитых женщин. И он выполнил свое обещание. Юля записала в свой блокнот все адреса.
– Спасибо, я твоя должница…
– А шляпа? Разве тебя уже не интересует рыжая соломенная шляпка с желтым прозрачным бантом?
И Юля, сделав вид, будто ничего не знает о находке, сказала, что найти шляпу уже не надеется. Ей хотелось доставить Крымову удовольствие, и она доставила его, выслушав захлебывающийся рассказ о том, что шляпа, слава Богу, нашлась возле ипподрома…
– Спасибо, Женечка… Это действительно очень важно. – И она послала ему по телефону воздушный поцелуй.
– Ты поужинаешь сегодня со мной? – тут же спросил он.
– Поужинаю. Вот только точное время пока не могу назвать… Разыщешь меня – считай, что тебе повезло…
В трубке послышался шумный вздох…
Наташа Рыжова жила на самой окраине города, в поселке Жасминном, в рабочем общежитии, занимая там маленькую комнатку.
Полупустые, залитые солнцем улицы, беспорядочные застройки непонятного назначения, глухие заборы и сетчатые ограждения, чахлые мальвы и большие, бархатные от густой шелковистой пыли лопухи и полынь – все это напоминало какой-то фантастический пейзаж города из кошмарного сна. И среди этого безобразия – четырехэтажное кирпичное строение в темных жирных пятнах и влажных, с белесыми разводами потеках. Обычно в общежитиях постоянно забиваются канализационные трубы и зловонная вода просачивается сквозь стены, делая их снаружи похожими на стены хронически потеющих бань.
Комендант общежития, молодая разбитная женщина в джинсах и желтой майке, обтягивающей ее большую, ничем не стесненную грудь, пила пиво из запотевшей бутылки и с кем-то болтала по телефону. Увидев строгую и подтянутую Земцову, она тотчас поставила бутылку на пол, как-то выпрямилась, отчего одна из ее пышных грудей едва не вывалилась из растянутой майки, и осторожно, не попрощавшись с собеседником, положила трубку на рычаг. – Я вас слушаю… Вы, наверно, из отдела социальных гарантий?
– А что, такие еще имеются? – улыбнулась Юля, чем сразу же расположила к себе комендантшу.
