– А между тем, Джейк, я уверен, что ты уже у меня в кармане, – вновь заулыбался Раск, на этот раз с каким-то оттенком загадочности, – у меня действительно для тебя есть работа, и она сугубо по твоему профилю. Тебе захочется сделать ее сразу же, как только ты узнаешь кое-какие обстоятельства, о которых я намерен сейчас сообщить.
Роббинс промолчал, забарабанив пальцами по столу.
– Окей, не буду испытывать твое терпение, – после паузы сказал Раск и пристально, но уже безо всякого нажима посмотрел на него. – Как тебе известно, моя компания занимается разработкой мозговых имплантатов – миниатюрных электронных устройств, вживляемых в мозг с той или иной целью, главным образом, для лечения различных церебральных патологий и психических расстройств.
В рамках одного из наших проектов мы имплантировали в череп добровольца датчики, которые считывали электрическое поле его мозга. По сути, это – то же самое, что и банальная электроэнцефалография, только в более продвинутой реализации – датчиков значительно больше, и информация снимается не с поверхности головы, а непосредственно с коры больших полушарий. Мы получили очень чувствительный малоинвазивный метод, позволяющий с высоким разрешением и практически без искажений отслеживать биоэлектрическую активность всех отделов мозга. При этом испытуемый находился в естественных условиях жизнедеятельности – ел, пил, спал, гулял и так далее. С помощью специально разработанного софта нам удалось существенно упростить используемые для локализации источников поля градиентные вычисления, одновременно в несколько раз повысив их точность. В результате мы смогли зарегистрировать и записать на внешний носитель полный паттерн мозговой активности человека.
Раск ткнул пальцем в монитор и показал взглядом на настенные экраны. Марсианский пейзаж на экранах сменился компьютерной графикой, изображавшей в разных проекциях контуры головного мозга человека. Эти контуры медленно вращались в разных плоскостях, а по ним бежали, пульсируя и искрясь, белые стрелы и вихри, окрашивая то одну, то другую область мозга в желтый, оранжевый и малиновый цвета.
– Выглядит красиво, – хмыкнул Роббинс. – Но что все это значит?
– Это анатомически реалистичная 3D-модель десинхронизированной постсинаптической активности кортикальных нейронов в режиме реального времени.
– Оу! А можно попроще? Я в этом ни черта не смыслю.
– Если простыми словами, то это закодированный в виде электрических потенциалов внутренний мир человека – его мысли, чувства, желания, все то, что он видит, слышит, представляет, вспоминает. А если уж совсем просто, то это – душа человека, Джейк.
Раск с видом победителя откинулся на спинку кресла и, не сводя глаз с собеседника, внимательно изучал его реакцию, очевидно, ожидая восхищения. Однако Роббинс лишь насмешливо присвистнул:
– Ого! Душа? Не больше и не меньше?
– Ты напрасно иронизируешь. Это, между прочим, самый что ни на есть передний край науки. Различные методы нейровизуализации существуют уже достаточно давно, однако добиться почти стопроцентной аутентичности с реальным электрическим полем мозга, насколько нам известно, пока не удавалось никому.
– И как, билеты в Стокгольм уже заказал?
Раск укоризненно посмотрел на него, и Роббинс наигранно изобразив виноватый вид, прикрыл рот ладонью.
– Окрыленные успехом, мы решили пойти дальше, – продолжил Раск. – Раз уж мы научились считывать и записывать в мельчайших подробностях работу мозга, включая его высшие функции, связанные с сознанием, то почему бы не попытаться воспроизвести записанное, подумали мы и разработали эмулятор электрического поля мозга. Основная идея заключалась в том, чтобы воздействовать полем здорового человека на мозг больного, страдающего психической патологией без явных органических нарушений, например, такой, как шизофрения, с целью достижения устойчивой ремиссии заболевания.
Раск извлек откуда-то из-под стола черный пластиковый обруч. Он был примерно в два пальца толщиной, со слегка рифленой поверхностью, его размер соответствовал окружности головы. В целом обруч был абсолютно ничем не примечателен и издалека напоминал резиновую шину от колеса садовой тележки.
– Это оконечное устройство эмулятора, которое надевается на голову. Его начинка достаточно сложна и является ноу-хау компании. Подобного в мире тоже пока еще никто не делал, поэтому вся эта штука охраняется почти также тщательно, как Мона Лиза в Лувре. Компьютерное «железо», обеспечивающее работу эмулятора занимает площадь размером с несколько таких кабинетов, как этот. Быстродействие используемого процессора – более четырехсот квадриллионов операций в секунду. Управляется с помощью интуитивно понятного трехмерного графического интерфейса, доступ к которому есть только у меня и у дежурного инженера.
