Насладитесь этим художественным повествованием о жизни ваших предков. Волки из стаи Канис — Умп, Белая Полоса, Спирит, Оча и Рваное Ухо — действительно духи. Я использую их, как и другие вымышленные элементы, чтобы показать зарождение духовных верований. Истории этих персонажей как живых существ раскрыты в предыдущих книгах.
Трилогия «Дикая Земля» основана на художественно осмысленных фактах. Там, где свидетельства отсутствуют, мои выводы опираются на исследования и мнения ученых, лучше всех знающих неандертальцев. Их имена вы найдете в библиографии.
Каждая книга трилогии «Дикая Земля» является самостоятельным произведением, но в то же время продолжает предыдущие истории.
75 000 лет назад,
земли современной Германии
Джун заблудился. Снова. В одной руке он сжимал копье с толстым древком, в другой — метательные камни, и отогнал укол страха, пронзивший тело.
Его тревожило не одиночество. Он впервые вышел на охоту с кланом. И ему хотелось проявить себя.
Сперва Джун не отставал от охотников: шагал широко и легко, не сводя глаз со спины идущего впереди. Но, как это слишком часто бывало, его отвлек птичий крик, и он отбился от своих, чтобы найти птицу, а может, и поговорить с ней. Кто-то выкрикнул его имя — так далеко и глухо, что он едва расслышал. Он, конечно, не отозвался. Голоса Прямоходящих спугнули бы птицу, если она еще не улетела. Он присел на корточки в подлеске, затаил дыхание и замер надолго... еще дольше... но птица умолкла.
Он встал. Расставив ноги, навострив слух, он повертелся на месте и с ужасом понял, что не узнает, где находится. И не слышит, как его сородичи-охотники движутся по Оленьему следу.
Он поспешил прочь, шурша листьями и рыхлой землей, в надежде отыскать Олений след или отпечатки ног своего клана, но не нашел ни того, ни другого и крикнул. Звук резко и одиноко прокатился меж деревьев.
Ответа не было.
Он обхватил себя руками, внезапно похолодев, и вскинул голову. Солнце сильно сместилось. Вместо того чтобы встревожить, это его успокоило.
Он присел, порылся в густом лесном подлеске, съел несколько червей и стал ждать. Никто не приходил. Он крикнул еще несколько раз, но в ответ слышалось лишь жужжание насекомых, змеиный шорох да беличья перебранка.
Он знал, куда направлялось стадо, потому что не раз следовал за ним до самого пастбища, где олени, полагая себя в безопасности, лакомились свежей молодой травой. Джун побежал трусцой по тропе, которая, как он надеялся, приведет к ним, высматривая следы, прислушиваясь в ожидании шелеста одетых в шкуры тел, когда охотники с добычей продираются сквозь густой кустарник. Наконец, позже, чем он ожидал, Джун нашел Оленью тропу, но стадо не остановилось на привычном месте. Должно быть, они почуяли, что за ними следят — охотники были шумными, — и ушли на каменистую осыпь, словно зная, что там не останется следов. Так и вышло. Джун мог либо брести дальше, пока снова не наткнется на тропу клана, либо возвращаться к стоянке.
Он взглянул на Солнце, но его уже скрыли тучи.
Он присел, устроившись в ожидании. Никто не удивится. Он часто возвращался поздно, с рассказами о своих вылазках вместо охапок мяса, чтобы накормить клан. Они давно бы изгнали его, заставив выживать в одиночку, но его мать была целительницей и не позволила бы этого. Она учила его, чтобы он занял ее место, когда одеревеневшие суставы и слабеющее зрение не позволят ей больше исполнять свой долг. Хворобы его не интересовали, но он понимал, что должен исполнять хоть какой-то долг, иначе лишится защиты племени. Поэтому он помогал ей, когда не удавалось уклониться, и выучил ровно столько о травах, припарках и компрессах, чтобы его терпели.
Но сейчас это ему не помогало.
Ждать нельзя.
