— В ту ночь пришел Примитив, которого я позже узнала как Люда. Он планировал укрыться здесь до рассвета. Он разжег огонь в очаге, уверенно двигался по пещере, а затем направился к тому месту, где была сложена куча трута, который я уже истратила. Тогда он и увидел меня, сжавшуюся в комок, почти мертвую, но упрямо цеплявшуюся за жизнь. Это потрясло его так же сильно, как меня взволновало. Обычно мой род сильнее, быстрее и агрессивнее его, но не в тот день. Жестами я рассказала ему, что случилось, о помощи, в которой я нуждалась, но он не владел искусством целительства. Хуже того, в его племени не было целителя. Тот, кто выполнял эти обязанности, умер давно. Теперь многие больные умирали, потому что никто не знал, какие растения что лечат.
— Я сказала ему — прошептала, — что это его счастливый день. Я была искусной целительницей. Если он спасет мне жизнь, я научу его всему, что знаю, но он должен действовать быстро, потому что мне осталось недолго. Я знала, где найти нужные мне растения. Все, что ему нужно было сделать, — это донести меня до них.
— Он долго думал, но в конце концов согласился. Думаю, ему пришлось взвесить все способы, которыми я — традиционный враг его рода — могла бы доставить ему неприятности. Может, он боялся, что у меня есть племя, ждущее в засаде. Чем бы ни была вызвана задержка, он наконец принял решение, которое спасло мне жизнь.
— Он не знал, как сделать волокушу, поэтому взвалил меня на спину, и мы отправились в путь. Нога моя пульсировала, но я ничего не говорила. Зачем? Он все равно ничем не мог помочь. Путешествие было долгим, тем более что мы часто останавливались, чтобы собрать множество цветов, лиан, грибов, плесени, ягод и многого другого, что было нужно мне самой и для лечения болезней, которые Люд описывал в своем племени.
— Придя на его стоянку, я первым делом занялась своей ногой. То, что я лечила себя сама, вселило в Родичей уверенность, что я действительно целительница. Люд сказал, что многое из того, что я делала, напоминало приемы их прежнего целителя, хотя растения и способы приготовления отличались.
— Моя рана наконец зажила настолько, что я могла путешествовать. Разведчики Люда доложили, что моего Народа больше нет там, где они жили раньше, но они не скрыли свой след. Я могла бы найти их, если бы захотела, но я не хотела. Появилась ты, Ю'унг, и я решила остаться с Людом.
Криина замолчала, ее голос охрип.
Ю'унг спросила:
— Но что-то изменилось.
— Мамонт растоптал Люда во время панического бегства стада. Его клан обвинил меня и изгнал. Прошел целый цикл Луны, прежде чем я добралась до своего старого лагеря и выследила Народ до их новой стоянки. Дхар был рад, пока не понял, что за время моего отсутствия я стала независимой, невосприимчивой к его советам и пренебрегающей его приказами. Он потерял интерес к нам — к тебе и ко мне, — но, к счастью, эту пустоту заполнил Старейший. Ты выросла, считая его своим отцом. Единственной эмоцией, которую ты проявила при смерти Дхара, было облегчение, что Старейший выжил.
Криина добавила еще одну мысль.
— Жизнь со Старейшим заложила основу того, кем ты являешься сегодня, Ю'унг.
Ю'унг в юности
Ю'унг так мало времени проводила рядом с Дхаром, что не осознавала, что он ее отец, пока у нее не пошла кровь. Он попытался спариться с ней, и Криина не позволила. Она объяснила Ю'унг ситуацию, про отцов и дочерей, и велела ей перебраться в лежбище Старейшего, пока она не скажет, что возвращаться безопасно. С того самого первого дня Старейшина начал обучать ее как охотницу. Владение копьем стало ее страстью. Она спаривалась, когда были доступны мужчины, но ни один не принес ей ни ребенка, ни постоянного партнера. Ей было все равно. Старейший спросил, почему.
— Постоянный партнер уведет меня от Народа.
Старейший потянул себя за нижнюю губу.
— Племена оставляют у себя умелых охотников…
— Я не охотник, — возразила Ю'унг. Но неужели он намекает, что я могла бы им стать?
Он хмыкнул.
— Партнер целительницы уходит в ее племя…
— Криина — наша. Народ не примет другую.
— Пока она здесь, — сказал он и переключил внимание на детей, учившихся метать камни с силой и точностью, но Ю'унг знала, что Старейшина не обращает на них никакого внимания. Он думал.
Наконец он пробормотал, скорее себе, чем Ю'унг:
— Само собой, Альфа тоже остается.
Со следующего дня Ю'унг стала прислушиваться к разговорам Дхара и Старейшего о тактике. Когда они заканчивали, Ю'унг и Старейшина разбирали принятые решения.
Однажды ночью во сне к Ю'унг явилась женщина.
— Я Ксоса.
Ю'унг узнала в ней Примитива по описаниям Криины: стройные тела, короткие шеи и низкие лбы. Одежда той-что-зовется-Ксосой была грубой, копье сделано неумело, а на шее висел желудок Мамонта, гораздо меньше наплечных сум Народа, но, несомненно, для той же цели. Слова Ксосы были понятны, хотя губы ее не шевелились.
— Почему мне снится Примитив?
— Это видение, а не сон.
У Ю'унг все сжалось внутри.
— Что такое видение?
