У известного писателя Бориса Невеля творческий кризис. Сосредоточиться на работе ему мешает даже вид из окна. В поисках уединения он приезжает в глухую провинцию и останавливается в гостиничном номере, окно которого выходит на стену заброшенного коровника.
***
– Должна быть правдоподобная история, чтобы читатель поверил, Рита. Поверил и ужаснулся, – сказал высокий мужчина у окна с видом на небольшой сад, где в этот самый момент лёгкий ветерок сорвал несколько лепестков с цветущей яблони и небрежно отпустил их в траву.
– Посмотри на сад, Ритуля. Как писать, когда постоянно отвлекаешься то на деревья, то на чириканье птиц? Нужно заколотить окно досками и наконец сесть за работу.
– Кофе остывает, Боб, пей скорее, – ответила ему жена. – Через двадцать минут спускайся на обед.
Она слышала одно и то же на протяжении последней недели, но у неё не было сомнений: её муж – гениальный писатель. Об этом свидетельствовали изданные книги, раскупаемые быстрее булок с изюмом, а так же литературные премии, о которых Боб просил не упоминать: он искренне считал, что не заслужил ни одной.
– Ритуля, я люблю тебя.
– Знаю, Бобик, я тоже тебя люблю, но не спустишься через двадцать минут к столу – убью.
***
Через двадцать минут Боб сидел за столом и помешивал суп, то и дело задевая ложкой кусочки картофеля и куриные крылышки. Аппетита не было, но Рита смотрела на него с укором, поэтому он заставил себя проглотить первую ложку:
– Ритуля, нужна драма. Подкинь мне идею, а я разовью её до полноценной книги.
– Дай подумать, – Рита закурила, присев на низкий подоконник. – Тебе ведь нужна правдивая история?
– Похожая на правду, – Боб прожевал ещё одну ложку: суп начинал ему нравиться.
– В субботу я ходила с Прокоповыми в мебельный салон. Они выбирали новый диван. Оля хотела угловой красный в синюю полоску, Гарик присмотрел чёрный без угла. Как свидетель с уверенностью заявляю, что этот смертельный бой достоин стать сюжетом бестселлера.
– Марго, я серьёзно. Мне ничего не приходит в голову. Издатель звонит чаще мамы, а ты шутишь.
– Бобик, тогда есть один выход: криминальные сводки за последние сто лет. Там ты точно нароешь что-нибудь интересное.
– Рита, ты монстр, – Боб улыбнулся.
– Ага. Пойду собирать Марусю. Нас не будет три дня. Не скучай. Дождись меня, хорошо? А потом езжай в свою провинцию в самый далёкий отель за самым волшебным вдохновением.
– Хорошо.
– Надолго планируешь?
– Месяц. Не больше, Ритуля. Обещаю. Как только текст будет полностью готов, я пулей назад. На выходные сможете приезжать интересоваться моими успехами.
– Всё-таки ты спокойно можешь работать дома. Окно плотно занавесим. Не стоит ехать за тридевять земель ради…
– Марго, мне нужно сменить обстановку, – прервал её муж. – Знаю, что это поможет. Вдруг я управлюсь за неделю, если буду писать безостановочно, не отрываясь на обед, телефон, почту?
– Даже не вздумай, – Рита пригрозила ему пальцем. – Буду звонить и проверять, чем тебя кормят.
– Месяц без мужа. Что может быть лучше, Марго?
– Ничего. Пойду обрадую своих любовников.
***
В дорогу Боб взял только одну дорожную сумку – подарок Риты на его сорок первый день рождения. Чёрная, из дорогой кожи, она блестела на утреннем солнце, как мазут. В неё поместился ноутбук, дюжина ручек и простых карандашей, блокнот, средняя стопка белой бумаги, смена нижнего белья, зубная щётка с пастой, две рубашки, джинсы и пачка аспирина на случай головной боли. Он остановился у привокзального киоска купить сигареты и свежую газету, где на первой же странице чернела надпись: «Криминальные новости». «То, что нужно,– подумал Боб. –Здесь можно отыскать материал».
Он быстро нашёл свой вагон. Молоденькая кареглазая проводница улыбнулась ему, возвращая надорванный билет:
– Счастливого пути.
– Благодарю, – улыбнулся в ответ Боб.
День очень хорошо начинался.
***
Вскоре поезд тронулся. Боб положил перед собой газету, достал из сумки блокнот и карандаш. Чуть позже проводница принесла по его просьбе кофе с молоком и бутерброд.
В купе он ехал один. Боб надеялся, что хотя бы на одной из десяти станций, которые он насчитал, к нему подсядет милый попутчик неважно какого пола.
Кофе был горьким, бутерброд – невкусным. Боб отодвинул пустой стакан и тарелку с крошками в сторону. «Надо приступать, – он гладил подушечками пальцев чистую страницу блокнота и пристально смотрел на газету. – Что за ужасы творятся в стране, и как они помогут бездарному писаке создать очередную макулатуру?»
***
«…20-летнюю россиянку, утопившую новорожденного ребёнка, осудили на 2,5 года колонии общего режима…»
«…32-летнюю женщину обвинили в убийстве младенца. Следствие уверено, что она родила мальчика утром 10-го мая, после чего сразу же задушила его, положила тельце в чёрный полиэтиленовый пакет и выкинула в мусорный контейнер возле жилого дома по адресу…»
Боб отложил газету: «Жесть. Нет, об этом я точно писать не буду даже за большой гонорар».
«…15-летнюю девушку выбросил с десятого этажа отвергнутый влюблённый…»
«…Подчинённый застрелил начальника…»
«Не то, не то, не то, – взгляд Боба прыгал от строки к строке, будто кузнечик от стебля к стеблю.
