Вынуть дьявола из мелочей полностью

Русин и русский не синонимы. Русин ближе к значению современного термина «россиянин», в котором проявлена связь с государством-территорией, но не с родом, как в термине «русский». «Русин» связан с названием «Русь»: Русь Прикарпатская, житель — русин. Тогда как «русский» с рос / рус — «русы» или «русские», то есть родом так. Поэтому принадлежащие к элите древнерусского общества говорили: «мы от рода русского». А что касается термина «христианин» в договоре с греками, относящегося к греческой стороне, то он может подкрепить нашу точку зрения, что «русин» — это житель Русской земли и совсем не обязательно, что он русский. Так и «христианин» представляет жителя Византии и также не обязательно, что он грек. Таким образом, «русский», как вид или идея, определённей и выше «русина»: в первом случае единство рода и социального статуса, во втором только социальный статус — свободный горожанин, житель Руси.

Важным свидетельством в нашу пользу можно считать преамбулу к ст. 2 Правды русской: «Суд Ярославлих детей. По Ярославле же паки (вновь) совокупишася рустии сынове его…». Далее имена сыновей Ярослава и других мужей, сошедшихся с целью редактирования Правды русской. Вот именно, «совокупишася рустии сынове», а не русины.

2014–2016 гг.

1. Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. М.: Прогресс Универс, 1995. С. 178.

2. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов. М.: Мысль, 1984. С. 255.

3. Плутарх. Исида и Осирис. М.: Эксмо, 2006. С. 190.

4. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. IV. СПб.: Азбука, 1996. С. 517.

5. Памятники литературы Древней Руси. XI — начало XII века. М.: Худ. лит-ра, 1978. С. 48–49.

6. Законодательство Древней Руси. Т. 1. М.: Изд-во «Юридическая литература», 1984. С. 47, 64, 74, № 25, 81, 82.

Резервом повышения знания о начальной русской истории представляется так называемый «мир обойденных величин» — названные, но не раскрытые в исследовательских работах факты, возбуждающие наш интерес. Например, каган по отношению к титулу великий князь Крестителя Руси — Владимира Святославича и его сына Ярослава Мудрого; царь, термин, применённый к шести русским князьям; царские земли в Русской земле первой половины XII века.

1. Митрополит киевский Иларион (XI в.) в своём сочинении «Слово о законе и благодати» называет Владимира Святославича — великий каган (184б 17) [10, c. 92]. Слово «великий» применено здесь в значении «могущественный». Значимым оказывается аварский (тюркский) титул хакан (каган) — «глава империи, федерации племён… Западные авторы… как параллель хакану дают rex» (король, царь) [18, c. 90, примеч. 153]. После присоединения Тмутараканского княжества к Русской земле Владимир Святославич стал «главой федерации племён» — Русской земли, Новгородской и Тмутараканской земли. В русском смысле термин каган обозначал (не мог не обозначать) личные связи князей трёх княжеств и знати с их главой, великим князем киевским. Отсюда, я думаю, личный знак Владимира — знаменитый Трезубец.

2. Иларион там же навал сына Владимира, Ярослава Георгия, каганом (195а 1). Трезубец переходит к Ярославу. У потомков Ярослава, после потери Тмутараканского княжества, трезубец исчезает. Автор «Слова о полку Игореве» (XII в.) воспользовался термином каган в связи с внутриполитическим поступком Бояна, выступившего против великого князя киевского Святослава, отнявшего престол у своего брата Изяслава: «Рек Боян и ходы на Святъславля пестворца старого времени Ярославля Ольгова Коганя хоти…» — сказав, Боян и пошёл на Святослава, песнетворец старого времени Ярославова, Олегова — царя любимец (любимец Ярослава Мудрого. — Пер. наш). Не следует думать, что в какой-нибудь момент времени русские чувствовали больше сходства, чем различия, с тюрками. Скорее необходимое здесь выражается как случайное — сознание русской знати создало из термина каган то, что на тот момент было истинно. Оно было обычным словом для обозначения «социального».

3. Граффити Софии Киевской XI века именуют Ярослава Мудрого каганом и царём: «Спаси, Господи, кагана нашего»; «В лето 6562 (1054 г.) месяца февраля в 20 успение царя нашего» [2, c. 23]. На основании этих эпиграфических памятников мы обязаны сказать о мотивации употребления термина «царь» по отношению к русским князьям той эпохи.