Прошел на кухню, выгрузил продукты в холодильник, из вредности зажарил себе яичницу из пяти яиц, отломил от каравая пару толстенных кусков, заварил крепкого чаю, и принялся за скудный ужин, прислушиваясь к звукам в ванной.
Наконец вода литься перестала и из ванной показалась закутанная в длинный махровый халат Лариса с высоким полотенечным тюрбаном на голове. Брезгливо потянула носом и фыркнула:
– Ты что, яичницу ешь?
Евгений возмутился. Так же, как она, обойдясь без приветствия, отвернулся, не считая нужным отвечать на явную инсинуацию. Жена прошла на кухню, презрительно заглянула в стоящую на столе сковородку, из которой по-плебейски ел опальный муж, и царственно разрешила:
– Ты ешь, ешь, если нравится. Но учти – я тебя лечить не буду, когда ты начнешь мне на печень жаловаться.
Он высокомерно отринул ее предположение:
– Не стану! Я вылечился приличной понюшкой перца. Теперь ничем не болею.
Вместо того, чтобы смутиться, Лариса неприлично захихикала, чем повергла пострадавшего в настоящую ярость.
– А здорово получилось! Я такого потрясающего эффекта и не ожидала! Как ты чихал! Даже нос не то чтобы покраснел, он побагровел! – и, расхохотавшись, пошла в комнату.
Рассвирепевший Евгений кинулся за ней. Не ожидавшая нападения Лариса оказалась застигнутой врасплох. Он обхватил ее в медвежьи объятья и принялся яростно целовать, не обращая внимания на ее недовольные крики. Ларисе здорово мешал огромный банный халат, не дававший свободы движений. К тому же дурацкий тюрбан постоянно наползал на глаза, мешая смотреть.
Она резким движением сбросила его на пол, отчего отросшие до плеч волосы хлестнули Евгения по глазам. Это оказалось последней каплей, и он, зарычав, опрокинул ее на ковер.
В пылу борьбы, которая отнюдь не показалась Ларисе шуточной, пояс халата, укутывавшего ее, словно шуба, развязался, и она оказалась обнаженной и беспомощной. Это сильно смутило ее. Последние годы, прожитые в невольном воздержании, приучили ее к стыдливости, когда даже появление перед мужем в халате воспринималось ею своего рода грехом.
Она попыталась вывернуться, чтобы убежать, но он не дал. Его горячие руки вдруг стали нежными, ладони заскользили по ее прохладному телу и она внезапно почувствовала на себе уже забытую тяжесть мужского тела. Это было странно и приятно.
Когда всё кончилось, они посмотрели друг на друга виноватыми глазами и принялись хохотать. Всё им казалось смешным: и пушистый ковер, на котором они валялись, как несдержанные подростки, и махровый халат, сбившийся в ногах, и мокрые Ларисины волосы, свисающие по краям ее белого лба.
Евгений, отсмеявшись, опрокинулся на спину и довольно произнес:
– Вот это да! Вот это я понимаю!
Лариса, чувствуя себя так, будто не было многолетнего отчуждения, заметила:
– Я от тебя такого не ожидала! – и снова принялась хихикать, как глуповатая девчонка.
Евгений посмотрел на нее одним глазом. Потом двумя. Она лежала перед ним без одежды и даже не пыталась прикрыться. Это неожиданное бесстыдство снова возбудило его, и он попытался прижаться к ней плотнее. Но она внезапно строго заявила:
– Ладно, хватит баловаться!
Испугавшись, что она начнет собираться на работу, он быстренько сгреб ее, не давая сказать ни слова и, не теряя времени, овладел. На сей раз получилось медленно, и она, поерзав под ним, вдруг недоуменно посмотрела на него и, тихонько застонав, сильнее прижалась к нему. Он испуганно спросил, боясь, что причинил ей боль:
– Что случилось?
Но она, сердито ткнув его в бок, приказала:
– Не останавливайся!
И он продолжил движение, пытаясь освободиться от неимоверной тяжести внизу живота. Через несколько минут у Ларисы над верхней губой проступили мельчайшие капли пота и она выгнулась под ним дугой, хрипло что-то повторяя. От неожиданности – ведь никогда прежде она себя так не вела, Евгений тоже кончил и обессилено упал рядом с ней.
Прошло довольно много времени, прежде чем Лариса пошевелилась и попыталась встать. Евгений испуганно приподнялся на локте и спросил:
– Ты что, на работу собираешься?
Она медлительно ответила, слизывая пот с губ:
– Нет, я наняла менеджера, теперь по вечерам дежурить в зале будет он. Миша закончил колледж и теперь чувствует себя настоящим шеф-поваром. У него, кстати, есть помощник – мальчик из его колледжа, но со второго курса. Учится.
Евгений довольно крякнул:
– Ага, теперь ты по вечерам будешь дома!
Жена ехидно заметила:
– Возможно, но вовсе не для того, чтобы обедики тебе готовить. Мне этого теперь и на работе хватает.
Он вытянул губы трубочкой.
– Ну, я не настолько наивен, чтобы ждать от собственной жены подобных подвигов. Кстати, яичницу себе я вполне могу пожарить и сам. А вот чего не могу – это любить тебя без тебя.
Она переспросила:
– Любить? А может, как сейчас принято, просто заниматься сексом?
Евгений Георгиевич строго посмотрел на нее.
– Это может ты и занимаешься сексом со всеми, кому не лень, а я лично хочу тебя любить.
Она довольно потянулась, как сытая кошка и как бы между прочим бросила:
– Ни с кем я сексом не занимаюсь, хотя это и очень полезно.
