За картиной и правда показался тайник — металлический сейф и тоже — незапертый. Да что происходит в этой семье, они ни двери, ни сейфы не запирают, приходи — выноси?
Даже на вид ничего интересного в нем не было. типичный сейф. Несколько золотых слитков, ассигнации, векселя, договоры, бухгалтерская книга и еще какие-то свитки в трубочках.
Нервозность, с которой эрмин бегала по шкафу, передалась и мне. Как-то сразу вспомнилось за раз все плохое: и угрозы Тайгера, и противная Аврига, и даже Николя, обидно замолчавший после моего самого последнего вопроса. И, конечно, же, тот факт, что я пришла грабить своих ближайших родственников. Я бы даже сказала — родственников единственных!
— Хорошо, — я собралась и откинула волну тяжелых мыслей, — если бы я хотела что-то спрятать. Что-то очень ценное. — Эрмин замерла, боясь спугнуть мою мысль. — Где бы я это спрятала?
Эрмин молчала, застыв бурым чучелком на шкафу.
— Правильно, на самом видном месте, — я кивнула горностайке, — чтобы точно не нашли. Мебель — слишком банально. Тайник в полу? — вспомнился покореженный паркет в кабинете отца. — Вряд ли. За картиной сейф…
Мы обе синхронно отвели комнату по кругу, исключая мысленно кандидатов из списка “А не ты ли у нас тут тайничок-с скрываешь?”
И почти одновременно уставились на мраморную колонну, полуприкрытую плотной шторой. Старая, с выщерблинами, она вроде бы не выделялась на фоне старинного особняка, однако в кабинете все было новенькое и чистое, отремонтированное.
Переглянулись.
— А что, идея!
Привычным жестом кольнула палец и, недолго думая, приложила его в первое попавшееся углубление на матовом камне.
— Есть!
Эрмин ловко забралась по моей спине и, чуть покачиваясь, повисла на плече.
— Тссс, не щекочи же усами, я сейчас засмеюсь, — и я правда коротко хихикнула. — Берем четыре штуки и бегом обратно.
Ловкая малышка фыркнула и спрыгнула на пол. А я запустила руку в небольшую нишу, будто продавленную в камне.
В ней, прочно закрепленная между стенок, стояла знакомая мне кассета с эльпортами.
— Раз, два, три, четыре, — педантично я отсчитала нужное количество и бережно сложила хрупкие пластинки в отдельный футлярчик.
Уже было собралась закрыть и вдруг, поддавшись какому-то непонятному чувству вытащила еще один эльпорт.
— Не знаю, — ответила я на немой вопрос горностая. — Кажется, что понадобится.
Эрмин потешно склонила голову на бок и я снова чуть не прыснула.
— Уходим. — я сунула пятый эльпорт в сумку и закрыта тайник. — Надо будет придумать, как отблагодарить мистера Бизо за его непреднамеренную щедрость. Все, бегу!
Спящий дом выпустил нас, будто и не заметил. У камина уже никого не было, только легкий огонек трепетал в камине. Уют и семья, которых у меня уже не будет.
Я практически упала на сиденье мобиля, а Эрмин, впервые не скрываясь, прыгнула мне на колени и прижалась теплым животиком.
Увидев, с какой спешкой я появилась в ночи, Николя быстро набрал скорость и понесся по ночному Лоусону. Как-то незаметно для себя я отметила, что редкие прохожие на улицах были как один — широкоплечими и высокими. Ночь — время двуликих, вампиров и оборотней.
— Джин, — его голос немного охрип и, кажется, совсем потерял намек на улыбку, — продолжая наш разговор.
Я оторвала взгляд от ночной улицы.
— Если бы ты сказала, что не можешь остаться, я бы сказал, что, — он посмотрел виновато, — что у меня есть обязательства. И…
Я отвернулась, подставив лицо ветру и дыму мобиля. Быть может он высушит слезы на моих щеках до конца пути.
We never know the value of water till the well is dry (англ. пословица)
Красный означает неполадки,
желтый — максимальную готовность к работе
и переключение рабочий (зеленый) режим
через четыре секунды.
Швыряться сумками с ценными артефактами для перемещений, добытыми с таким трудом, — плохая, очень плохая идея. Но как же хочется!
Со злой обидой пнула кресло и бережно опустила сумку на стол.
Всю дорогу мы ехали молча.
Слезы текли по моему лицу бесконечным потоком, стекая ручейками под одежду. Воротник промок насквозь. Было бы время переменить рубашку — немедля бы избавилась от этого пропитанного солью и сожалением наряда.
Желание разрыдаться не отпускало. Едва держась на грани между тем, чтобы повалиться на кровать и разразиться очистительными слезами, я все же села в несчастное кресло.
— Эрмин, ну как же так? — спросила я у горностайки, прижавшейся к моей ноге. — Зачем я вообще спросила у него? Зачем?
Видя, что по моей щеке снова потекла новая капелька, зверек взобралась по одежде на колени и оперлась маленькими лапками о мою грудь.
— Ты права. — я посмотрела в бусинки ее глаз. — Я не одна, ты всегда рядом.
Она потянулась и лизнула кончик моего носа, собирая язычком повисшую на нем слезинку.
— Если бы не ты, я бы не смогла.
