И отвратительная комната с решетками на окнах. Интересно, я и правда могу погулять? Пожалуй, вернуться на сутки позже, чем обещала, – серьезное преступление. Но информация о королевском дворе скинет мне пару наказаний.
Кажется, Акорион остался разочарован моим пробуждением. Он явно рассчитывал на более теплый прием и не собирался уходить как минимум до утра. Его ревность можно было ощутить кожей, она, словно статическое электричество, неприятно покалывала. Только мне все равно казалось, что он ревновал не только и не столько меня. Таара – совсем не центральная фигура в его игре, и весь этот спектакль затевался совсем для другого человека.
Если вдуматься, в этом есть определенная драма.
Я отправилась в душ, чтобы смыть его прикосновения, и долго стояла под горячими струями, обдумывая новую мысль. Акорион никогда не был любимым сыном. Будем честны: в качестве воспитателя Крост состоялся далеко не сразу. Должно быть, он неплохо прокачал этот скилл, наблюдая за смертными, но тогда он понятия не имел, что такое быть отцом или опекуном.
Поэтому он выращивал жену и… слугу? Ставленника? Акорион должен был связать его с миром смертных, а я – с миром темной магии, к которому у Кроста не было доступа. Ну и еще стать его женой, поэтому меня всегда любили и оберегали чуть больше. Крост был с Акорионом жестче, холоднее. А ведь его тоже мучила слишком большая сила. Даже сильнее, чем меня: я все же не была кусочком хаоса, у меня была (и, хочется верить, есть) душа.
Интересно, мной бы гордились на факультете психологии на Земле или отчислили бы?
Когда я вышла из душа, на постели уже лежала стопка одежды: шелковый черный брючный костюм, удобные туфли и тиара. Правда, почти без магических вставок, больше напоминающая обруч, с крошечным камнем в центре.
На столике нашелся ужин, но аппетита не было. Я только лениво поковыряла жаркое, сделала пару глотков кофе и решилась наконец погулять по дворцу. Действие зелья могло закончиться в любой момент. Снова тяжестью навалятся чужие голоса, эмоции. Возможно, следовало немедленно открыть портал и сбежать, но мне хотелось выяснить, чем живет Акорион и что здесь происходит. Разговорить прислугу, например, подслушать чей-нибудь разговор. Раз уж я все равно задержалась в Штормхолде.
Однако кое о чем я забыла. Поэтому, открыв дверь и натолкнувшись на пустой взгляд остекленевших мертвых глаз, вскрикнула и подскочила. Пусть сейчас эмоции запертой в гниющем теле души и были мне недоступны, страх от вторжения чужого разума с лихвой компенсировало узнавание тела.
Возле моей двери неусыпно дежурил магистр Уорд.
Точнее, то, что от него осталось.
Первый порыв был отступить обратно в комнату, немедленно открыть портал и вернуться к Бастиану. Попросить его превратиться в дракона, спрятаться между лапами и лежать, пока ледяные удушающие объятия ужаса не отпустят и сердце не начнет вновь биться спокойно.
Но даже информация об Уорде поможет нам. А что еще я могу найти во дворце? Меня словно толкала вперед интуиция.
Стараясь не смотреть на мертвого стража у дверей, я проскользнула в коридор. Мне было страшно, что Акорион приказал ему всюду за мной следовать, и магистр было двинулся в мою сторону, но я нашла в себе силы его остановить. Возможно, я бы даже смогла установить контроль, но после обморока и зелья сил было не так уж и много, а вот соприкосновение с чужим разумом могло снова ударить по самому больному месту.
Молния ударила Уорда в грудь, откинув к стене.
– Стоять! – рявкнула я, одновременно испытывая и стыд, и злость, и даже жалость.
Злость на то, что он предал Кроста, и жалость, потому что даже самый отпетый предатель не заслуживал такой участи. Я не была уверена, что Уорд слышит меня, но все же сказала:
– Я придумаю, как тебя освободить.
Его. Баона. Скольких еще Акорион превратит в монстров и как не стать одной из них?
Замок был пуст. И тих. Даже прислуга не высовывалась. Я ни разу не бывала во дворце, но представляла его живым и шумным муравейником. Таким был Сайлер, такой была Катарина: они неизбежно привлекали внимание и создавали вокруг себя активное, зачастую хаотичное движение.
Акориону было плевать на чистоту, на горящие свечи и заросшие паутиной темные углы замка. Под ноги метнулся небольшой паучок-косиножка, напуганный моими шагами. Я бесцельно бродила по коридорам, открывая все двери подряд, и вскоре была вынуждена признать: ничего интересного в замке не было.
Не было и какой-то системы. Некоторые помещения казались жилыми, некоторые – абсолютно холодными и запустелыми. Там, где раньше был кабинет Сайлера, я обнаружила пепелище с обломками рухнувшего потолка. Из разбитого окна виднелись остатки башни, что я сожгла, спасая Катарину.
В общем и целом дворец выглядел так, словно пережил апокалипсис.
Но где-то же Акорион работает! Где-то он спит, живет. Только где?
