В школе маленького патриархального городка в Индиане разыгралась драма – старшекласснице Эмме Нолан не позволили прийти на выпускной вместе со своей подругой. Прослышав об этой ситуации, небольшая труппа бывших звезд Бродвея отправляется в Индиану, чтобы поддержать девушку и привлечь внимание прессы к несправедливости и консерватизму местной школы. А заодно напомнить миру о себе и попытаться воскресить свою карьеру после провальной постановки на Бродвее…
Я люблю тебя, мамочка.
Спасибо, что подарила мне весь этот мир.
Я в святая святых театра «Альянс», в его закулисье, куда меня пригласили Гликман и Аллен. Повсюду в гримерке признаки идущей постановки: на гипсовых головах покоятся седые парики, на столике лежит имитация зубного протеза, который Аллен надевает, чтобы перевоплотиться в миссис Рузвельт, и, конечно же, в углу стоит знаменитое инвалидное кресло Франклина Делано Рузвельта. На кресле лежит сигара (настоящая) и очки (бутафорские). Несмотря на серьезный характер самой постановки, лауреат премии «Драма Деск» Гликман и получившая статуэтку «Тони» Аллен шутят и смеются.
«Б. Т.!»: Что значит для одной из примадонн Бродвея…
Б. Г.: Ой, Ди Ди, я так понимаю, это вопрос ко мне!
Д. А.: Только попробуй меня затмить, дорогуша!
«Б. Т.!»: Что значит для двух примадонн Бродвея вместе участвовать в такой постановке, как «Элеонора»?
Д. А.: Лично мне кажется, что своей игрой я влияю на жизни людей. Тебе не кажется так же, Барри?
Б. Г.: Определенно. Я вдруг понял, что нет особой разницы между знаменитостью и президентом Соединенных Штатов.
Д. А.: Когда у меня во втором действии начинается туберкулез, даже самые равнодушные зрители поднимаются с мест.
Б. Г.: Да, и уходят в слезах! Если публика расстроилась по-настоящему, значит, мы играли на совесть.
Д. А.: Это как обладать властью. В буквальном смысле, настоящей властью.
Б. Г.: Некоторые спектакли, не буду упоминать какие, уничтожили продюсера, поп-звезду и героя комиксов. Потому что такая власть влечет за собой великую ответственность.
Д. А.: И мне кажется, что мы сами уже достаточно великие, чтобы справляться с этой властью.
…Ди Ди Аллен вселилась в Элеонору Рузвельт, как демон в кошмарную куклу Аннабель из одноименной серии фильмов ужасов, только сделала это с меньшим изяществом и шармом. Аллен не столько показывает зрителям, как первая леди проявляла себя в политической жизни, сколько запихивает им это в глотку: этакий коктейль Молотова из американского флага, который вымочили в сиропе и подожгли.
Можно предположить, что от ужасного кривляния Аллен на сцене удастся передохнуть во время игры Гликмана. Предположение это будет ошибочно. Рузвельт Гликмана может быть самым оскорбительным, фальшивым и отвратительным воплощением президента, какое автор этих строк имел несчастье лицезреть. В стареющем Гликмане нет ни огня, ни утонченности бывшего президента, а его попытки изобразить выговор жителей Северо-Востока США так смехотворно далеки от реальности, что место им, скорее, где-то на западе Нью-Джерси. Если вы все же решите приобрести билет, окажите себе услугу: найдите возможность заразиться настоящим туберкулезом. Это ужасный способ уйти из жизни, но он все равно в миллион раз лучше, чем необходимость смотреть, как Элеонора невыносимо долго закашливается до смерти.
Себе на заметку: не стоит иметь нетрадиционную сексуальную ориентацию в штате Индиана.
Вообще-то заметка эта, скорее, для всех остальных, потому что я и так нетрадиционной ориентации и живу в Индиане, и – внимание, спойлер! – это полный отстой.
В интернете, на моем ютуб-канале «Поет Эмма», я сказала об этом раньше, чем призналась родителям. Там я играю на гитаре и в основном исполняю каверы на популярные песни. Люди чаще комментируют, если слышат знакомую песню, и мне это нравится. Друзей у меня негусто, и виртуальные приветы подписчиков хотя бы немного скрашивают мое одиночество.
Я не хочу прославиться, ничего такого. Во-первых, это все равно не сработает, а во-вторых, меня ужас берет от мысли, что я стану знаменитой. Все уже и так в курсе моей жизни. Потому что так и есть – все всё обо мне знают. Одно неверное движение, один промах – и это разлетится во все стороны.
Ну ладно, расскажу, что случилось.
Представьте: лето перед первым курсом универа. Представьте меня: робкая, стеснительная, с глазами как у совы из-за очков в толстенной оправе. Я на пикнике, устроенном «Нивой Господней» для юных прихожан. Это церковь такая, из этих новомодных, с собственным брендом и молодыми священниками, которые стучат на барабанных установках.
