Бабушка отстранилась и заглянула внучке в глаза. Никогда внучка не мечтала быть учителем. А кем мечтала? Когда-то даже балериной, но не смогла даже танцами заниматься. Потом швеёй, как мама. Но та поведала, как однажды потеряла косу, затянув её в станок, и чуть весь скальп не потеряла, хорошо, успели сотрудники остановить станок вовремя. С тех пор мама носила лишь короткие волосы. Папа был ветеринаром на заводе животноводства. И это в своё время выручало сильно, ведь и зарплату платили, да и мясом могли выплатить - тоже голодать не будешь. Но девушка в медицину точно не хотела идти, ведь от одного вида крови её мутило. Хотя руки у неё были очень нежные и больных лечить - самое то. Оля с детства помогала папе, бинтовала кукол, мишек и других зверушек, которых шила ей мама. Да и с животными она ладила, когда отец возил её на работу. С лошадьми, например. Но не пошла и в этом направлении. Но Оля пошла в итоге учиться в технический ВУЗ, стала поступать на точные науки. Ей всегда нравилось решать задачки. И преподавать она не хотела, а вот научной деятельностью заниматься - почему бы и нет.
- Уж не из-за своего Леонида ты туда пошла?
Оля опустила взгляд. Да, из-за него. Но после того, как Леонид задал этот вопрос, она много думала и понимала, что это действительно то, что она бы хотела. Рассчитывать что-то, пытаясь познать тайны мироздания. Когда она погружалась в математику, она не реагировала на внешний мир. Она понимала, что это плохо, ведь когда-то она заведёт семью, и придётся отдаваться без остатка любимым людям, а не науке, ведь разрываться она не сможет. Но девушка была хорошей хозяйкой, если только вот не увлекалась вычислениями. Тогда она могла сутками не есть, не пить, и никуда не отвлекаться, пока не решит поставленную задачу.
Леонид же разделял её увлечения наукой, не даром, на уроке, когда она задавала наводящие вопросы, для него существовали лишь цифры, символы и ОНА. Тяга к познанию у обоих была безгранична.
- Понятно всё с тобою, - прервала размышления бабушка. Ну да ладно, умнее будешь. Но про предохранение не забывай. Да и все эти штучки защищают от болезней. Мало ли, студенток там много ходит...
Старушка с выцветшими голубыми глазами намекала на сдачу предметов через постель.
- Бабушка! - одёрнула девушка её. - Резинка не защищает от болезней, нисколечко. Вирусы - они маленькие, меньше дырочек на "этой штучке". Разве что от беременности и то, не сто процентов.
На этом разговор Оля повернула в другое русло. Довольно!
Родители разъезжали по делам, всё же в выходные надо и по магазинам съездить и много куда ещё. Зато бабушка пообщается с внучкой, а то та редко приезжает.
*****
Когда вечером Леонид зашёл домой, принял душ после тренировки, поужинал и собрался уезжать, мама хотела проводить его. Но любимый сыночек отказался. Мама нахмурила брови, но ничего не сказала. Зато прилипла к окну.
Он был занят оценкой опасности, ожидая её на каждом углу и на окна совсем не смотрел. Бдительность ведь не помешает.
Женщина видела, как сын пошёл совсем в другую сторону от железнодорожной станции и стала ждать. По-любому пройдёт мимо, если поедет в Москву. Или он обманул её и уже потерял работу и живёт где-то тут? Почему тогда она его не видит в городе?
Сердце матери беспокойно стучало, перед глазами всплывали очень мрачные картины, что сын живёт в бомжовой квартире, питается одной быстрорасворимой лапшой. А ещё она помнила, как однажды муж стал учить его кататься на мотоцикле, ему тогда лет семь было.
И ей позвонили на работу из больницы. Что сын в больнице. Она потом узнала, что на перекрёстке какой-то выродок выехал на красный свет и подрезал мотоцикл, на котором ехал отец с сыном. Отцу хоть бы хны, а сын тогда провалялся месяц в больнице. Тогда она и запретила ему возить сыновей на личном транспорте. Только общественным перемещаться. Она понимала, что каскадёрство - это жизнь отца, он этим жил и дышал, и запретить этого не могла, хотя каждый раз вздрагивала, если ей звонил кто-то с киностудии. Отцу везло. И в тот раз повезло её Лёнечке. А следующего раза может просто не быть. Она не знала, что потом спустя одиннадцать лет, когда Леониду уже было восемнадцать, он долго упрашивал отца научить его экстремальному вождению, и тот нарушил запрет жены. Но она волновалась за его жизнь. Поэтому и носилась с ним больше, чем над Максимом.
Леонида не было с час, и женщина уже собиралась уйти от окна, когда в толпе заметила знакомую серую льняную рубашку.
Мужчина шёл рядом с девушкой, облачённой в джинсы. И как ей не жарко? Девушка была в свободной белой блузке. Тёмно-русые волосы рассыпались по плечам. И женщина вздохнула в очередной раз. Жарко ведь. Уж лучше длинные волосы, собранные в хвост, чем так.
Но сын не гей, уж точно. Мама облегчённо улыбнулась. А то столько лет уже ему, а она до сих пор не видела его с девушкой. Понятно, что сердечко родительницы не на месте.
