Из наблюдения за природой её вырвали чьи-то голоса, и она решила спрятаться. Выскользнула в приоткрытую на лестницу дверь. А потом спустилась на этаж ниже. Проверив коридор на наличие людей, она увидела одну приоткрытую в палату дверь, значит, не должна разбудить больного скрипом. Оля надеялась, что этаж этот не инфекционного отделения. Решив в этой палате спрятаться, она не заставила себя ждать, ведь голоса приближались. Юркнула внутрь, а потом и под кушетку.
- Он так и не очнулся? - спросил женский голос. Похоже, второй собеседник помотал головой, потому что первый голос продолжил: - Повреждения не такие серьёзные, всё поправимо, с такими показателями даже бегают.
- И что с ним делать?
- Подержим, пока не очнётся, потом отправим домой. Да и вообще, пусть им занимается его врач, а я сдам своё дежурство и всё.
После этого послышался звук шагов, дверь со скрипом приоткрыли и с хлопком закрыли. Голоса стали удаляться.
Оля выбралась из убежища.
В проникающем с улицы жёлтом свете был виден человек, лежащий на кровати, словно мумия замотанный в бинты.
У Оли холодок пронёсся по ногам, как представила повреждения при которых пришлось бы заматывать всё тело, во всяком случае руки и голову. Отчего-то захотелось прикоснуться к больному, да так сильно, что это показалось жизненно необходимым.
Она притронулась к кисти 'мумии' очень нежно, стараясь, не причинить боли даже лёгким надавливанием. Человек зашевелил рукой, и когда её пальчики попали в его ладонь, слегка сжал их. У Оли дрогнуло сердце и забилось быстрее. Странные чувства поселились в нём, оно трепетало, разливая непонятные чувства, которые были словно заперты в сознании, но по щекам отчего-то текли слёзы.
- Не плачь, любимая, - услышала она шёпот, вырывающий из отчаяния, готового захлестнуть её.
Первое желание было бросить к нему объятия, но она вовремя вспомнила о повреждениях. Кто же ты, незнакомец, так прочно поселившийся в её сердце?
- Тебе больно, давай я уберу руку.
- Нет, так хорошо, - он по-прежнему шептал. От того ли, что вслух говорить ему было больно или просто чтобы не перебудить больницу, Оля не знала.
А в следующий миг Оля не поняла, как очутилась под ним, и он страстно целовал её. Страннее всего было, что она отвечала на эти поцелуи, которые сводили с ума не только тело, но и будоражили душу, пробуждая сильное чувство любви.
- Я больше не могу тебя потерять, - прошептал он, оторвавшись от неё на миг и вновь накрывая её рот поцелуем.
- Лео, - прошептала она интуитивно.
Он отстранился, заглянул ей в глаза.
- Как ты меня назвала? - его лицо озарилось сомнением, а потом принятым решением, и он вновь припал к ней, лаская её тело через больничную рубаху.
В палате зажёгся свет. И ребята оторвались друг от друга, тяжело дыша. Всего миг, и Оля уже очутилась под кушеткой, а Мумия легла на место, прикрыв глаза. Разговор за дверями прервался, и как они не заметили голоса - слишком поглощены были друг другом... Бокс был как бы за поворотом, отделяя дверь от самой палаты, и не было видно через дверь больного. Это дало им время перегруппироваться.
Вокруг парня засуетились медсёстра и врач. А когда ненадолго они оставили его одного, Оля выскочила из палаты.
- Ты придёшь ко мне, Оленёнок? - бросил больной ей вслед.
- Да, - ответила она и закрыла за собой дверь. Сердце бешено стучало, требуя передышки. Но девушка бросилась по ступеням вверх, а потом и в свою палату, ощущая себя нарушительницей. Потом она ещё долго не могла уснуть, стараясь разобраться в своих чувствах.
******
Родители Леонида явились по звонку от персонала больницы. Их сын очнулся, жизни больше ничего не угрожает, могут его выписать.
Назначили время, когда приходить. Они и пришли.
- Вы за кем? - спросила молодая женщина в белом халате.
- Мы за больным из двенадцатой палаты, его должны были выписать.
- Да? Не уверена, что его можно выписывать, сказала постовая сестра..
- Как это нельзя? А зачем вы тогда сказали, что выписываете? Зачем просили приехать за ним?
- Я узнаю, это наверное до моей смены было. У него перелом обоих ног. Вы уверены, что сможете ухаживать за лежачим больным?
- И что? Уверены! - сказала мама Леонида. - Он не любит больниц.
Дальше шла суета, охи, ахи, общение с врачом, и потом пациента выписали.
В это же время выписали Олю, и она, получив обратно свои вещи, собиралась поехать домой, к родителям, решив сделать им сюрприз. Когда она выходила, родители вывозили Леонида на каталке прямо к машине, стоящей у корпуса.
Парень замер, увидев Олю.
Мама Леонида проследила за его взглядом, узнала девушку.
- Простите, - окликнула её. - Вы ведь девушка моего сына Леонида?
Оля бросила взгляд на каталку с Мумией, в её глазах промелькнуло узнавание, и она кивнула.
- Я уверена, моему сыну станет лучше, если вы поедете с нами.
В душе девушки на миг появились странные чувства в виде страха. Этих людей она не знала. И пусть она почти ничего не помнит, её с детства приучали, что нельзя садиться в машину к незнакомцам, пусть парня она и узнала. Значит, не даром она его Лео называла ночью. Что ж - это всё объясняет.
