И вот парень сидел после уроков в классе мисс Баркер, наблюдая, как бедная маленькая коричневая птичка, как он втайне называл ее, краснеет и трепещет, страстно ненавидя школу и самого себя. Ему стало немного не по себе, когда он улыбнулся, давая ей в полной мере ощутить «дьявольское очарование», как его мама любила называть улыбку с ямочками на щеках. Она заикалась и, казалось, забывала, что говорила. Джонни встал и подошел к тому месту, где она стояла у своего стола. Слегка наклонила голову, почти застенчиво, и он опустил взгляд на удивительно изогнутый пробор, разделявший ее голову почти на равные половины. Она всегда разделяла волосы на прямой пробор посередине, строго зачесывала их назад и закрепляла на затылке. Она носила их так каждый день. Джонни всегда удивлялся, почему. Казалось, она старалась быть как можно более непривлекательной. Если бы мог смешать свою маму с мисс Баркер, он, вероятно, добился бы хорошего баланса — а так каждая женщина, вероятно, выиграла бы, проведя некоторое время с другой.
Он немного теснил ее, зная, что заставляет ее нервничать совсем не по-учительски.
— Что, если вы просто расскажите мне об этой книге, а я буду слушать очень внимательно, пройду тест, и мы на этом закончим, — предложил Джонни, о-о-очень-услужливо.
Мисс Баркер выглядела так, словно вот-вот сдастся, и ее взгляд на мгновение упал на его губы. Затем она подняла на него взгляд, и в ее глазах было такое выражение, которое заставило его сделать шаг назад. В ее глазах была надежда. Выражение ее лица напомнило ему о том, как Мэгги смотрела на него, когда он поцеловал ее на пляже — в тот момент, когда почувствовал именно то, что она пыталась ему объяснить. Этот поцелуй перевернул его мир. Ее сладкий рот, руки, обвившиеся вокруг его шеи, стройная фигура, прижавшаяся к нему, любовь, которую он почувствовал, как только его губы коснулись ее губ.
На мгновение он забыл, где находится, воспоминание витало вокруг него, как будто он был там снова, и Мэгги смотрела на него так, словно, возможно, у них был шанс. Затем заговорила мисс Баркер, ее голос был неприятным напоминанием о том, что не видел Мэгги две недели и, скорее всего, больше никогда не увидит. Он заставил себя не вспоминать. Ему было весело до нее, будет весело и после. Посмотрел в выжидающее лицо мисс Баркер, и его сердце снова заколотилось. Черт.
Он смог бы это сделать! Достаточно было бы одного легкого поцелуя в этот грустный маленький ротик, и она рассказала бы ему всю книгу, и был бы свободен дома. Он мог бы это сделать. Просто не думай об этом, Джонни, сказал он себе. Мисс Баркер была очень милой женщиной — может быть, всего на четыре года старше его самого. И она хотела, чтобы он это сделал! Видел, что это написано на ее простоватом лице. Черт! Может это сделать!
Мысль о Мэгги, о ее лице, сияющем надеждой, наполнила его отвращением к себе, которое он не мог проглотить и с которым не хотел жить. Девушке не понравилось бы, что он целует других, как будто ее поцелуи ничего для него не значили. Она бы тоже не хотела, чтобы он так обращался с учителем. Черт возьми, он не хотел так обращаться с мисс Баркер. Черт возьми! Он оттолкнулся от учительского стола и отошел на несколько шагов.
— Дайте мне книгу, — коротко сказал, протягивая руку, пока не передумал. — Я сделаю все, что в моих силах. Вы дадите мне неделю?
Рот мисс Баркер приоткрылся, и на минуту она, казалось, растерялась. Затем закрыла рот, расправила плечи и чопорно кивнула. Подошла к тому месту, где стоял он, протянула руку и вложила книгу в его раскрытую ладонь.
— Безусловно. У тебя все получится. Это действительно замечательная книга. — Она даже не заикалась и не краснела, когда говорила, и Джонни впервые задумался, действительно ли она хотела, чтобы он все-таки поцеловал ее. Может быть, она боялась его. Возможно, так и было с самого начала — не влечение, а запугивание. От этой мысли ему стало не по себе, и он решил прочитать книгу и хорошо сдать тест в качестве своего рода епитимьи. Его собственные слова, обращенные к Мэгги, звенели у него в голове. — За каждым плохим мужчиной стоит женщина, которая не может перед ним устоять. — Он не хотел быть плохим человеком. Джонни прочтет книгу. Мысль о том, что Мэгги гордилась бы им, засела где-то в глубине его сознания. Он оттолкнул ее и вышел из комнаты, оставив бедную мисс Баркер в покое.
***
Книга была не так уж плоха. На самом деле, она ему даже понравилась. К концу он был поглощен рассказом о неудачнике, который стал героем. Он даже представил себя на месте Сидни Картона, персонажа, который отдал свою жизнь, чтобы спасти другого человека, который, как он знал, был лучше его. Он добровольно пошел на гильотину. Боже, это был бы страшный путь, Джонни содрогнулся, представив это. Но это было бы быстро — и, вероятно, безболезненно. Смог бы сделать это? Смог бы он пожертвовать своей жизнью ради кого-то другого?
