Они смотрели друг на друга в течение нескольких ударов сердца, пока не замолкли сверчки и не стали доноситься другие ночные звуки. Джонни, казалось, обдумывал ее слова.
— Мы с тобой уже встречались? — спросил он наконец.
— Да и нет. — Джонни снова подождал.
— Если время идет последовательно, то сегодня мы встретились впервые. Но если время — один вечный круг, то трудно понять, когда заканчивается «до» и начинается «после».
Джонни резко встал и подошел к кромке воды. Он положил руки на бедра и уставился в воду, отвернувшись от нее. Его силуэт вырисовывался на фоне серебряного стекла озера, молодой и сильный, но все еще обреченный судьбой. Мэгги понимала, что говорит загадками, не имеющими абсолютно никакого смысла.
Мэгги сунула ноги в туфли и пошла по каменистому берегу к твердому песку, осторожно ступая на высоких красных каблуках, чтобы не подвернуть лодыжку. Она тоже остановилась у самой кромки воды, в недосягаемости от прилива.
— Как ты называешь умную блондинку? — неловко проговорила она.
Джонни в замешательстве повернул голову.
— Как ты называешь умную блондинку? — повторила она.
— Не знаю, — подстраховался Джонни, выжидательно подняв брови.
— Золотистый ретривер. — Джонни откинул голову и рассмеялся.
— Что?!
— Ну, я подумала, что пространственно-временной континуум может быть немного тяжеловат для первого свидания. — Мэгги смущенно сморщила нос. — Я решила рассказать тебе анекдот, чтобы разрядить обстановку.
— Понятно. — Джонни усмехнулся, глядя на нее. На мгновение он замолчал, его мысли закрутились. Затем он предложил свою шутку.
— Ты ведь слышала о блондинистом койоте, который попал в капкан? — Джонни быстро сообразил. Шутки про блондинок не были явлением пятидесятых годов.
— Нет, я об этом не слышала, — улыбнулась Мэгги, выжидая.
— Да, он отгрыз себе три ноги и все равно застрял.
Смех Мэгги разнесся над водой, и они отправились в путь, перебрасываясь шутками, а тяжелый разговор, состоявшийся несколько минут назад, был давно забыт. Они проболтали так почти час, задавая друг другу глупые вопросы, чтобы лучше узнать друг друга. Мэгги узнала Джонни, которого она знала и полюбила, но ей также понравился Джонни, которого еще не отягощали и не старили годы, проведенные в Чистилище. Она не возвращалась к теме своего появления на балу или к тому, почему ей некуда идти. Она жила моментом с ним и решила, что вернется домой, когда этот момент пройдет. И, конечно же, в глубине ее мозга засела мысль… а что, если бы она могла остаться?
— Итак, вопрос, который задают все… любимый цвет? — промурлыкала Мэгги.
— Розовый, — серьезно, без паузы ответил Джонни.
— Правда? — Мэгги задавала ему этот вопрос и раньше, и позже. Она покачала головой, ее мысли поплыли. В Чистилище он сказал ей, что его любимый цвет — белый. Он сказал, что в белом цвете безопасно.
— Да. Подумай об этом. Все, что розовое, обычно мягкое, красивое и приятное на вкус. — Голос Джонни был хриплым, и он произносил слова медленно. Она знала, что он флиртует, что, возможно, он уже использовал эту фразу раньше, но это было неважно. От его слов ей стало жарко внутри, и она на секунду пожалела, что не из тех девушек, которые берут то, что хотят, и плевать на последствия. Но она не была такой. Жизнь научила ее, что последствия уродливы и болезненны и редко стоят того удовольствия, на которое они были выменяны.
— Теперь твоя очередь.
— А? О. Желтый, — уточнила она. — Желтый — это счастье.
— Соедини желтый и розовый, и получится персик — мягкий, красивый, очень приятный на вкус и делает тебя счастливой.
— Идеально. Значит, мы созданы друг для друга. — Она вздохнула и опустила глаза, а он снова рассмеялся.
Настала его очередь задавать вопросы. Он спросил ее о любимом фильме. Он только что посмотрел фильм Хичкока «Головокружение», и ему понравилось, но Мэгги не знала, что ответить. Поэтому она предложила «Бунтарь без причины». — Джонни застонал.
— Все девчонки так говорят. Джеймс Дин на самом деле не так уж хорошо выглядит, правда?
— Мне кажется, он немного похож на тебя, — усмехнулась Мэгги.
— Ну что ж. Тогда я думаю, он просто неотразим.
— Наверное, да, — хмыкнула Мэгги.
— Любимая песня? — Джонни нравилось слишком много песен, чтобы определиться. Мэгги порывалась назвать любимую песню из своего десятилетия и промурлыкала «Smoke Gets in Your Eyes».
Джонни покачал головой.
— Я ее не знаю. Забавное название. Спой немного для меня, и, может быть, я ее узнаю.
— Она старая, но, наверное, до сих пор лучшая песня о любви, которую я когда-либо слышала. — Мэгги поморщилась. Она не знала, когда эта песня появилась на свет. Ей не следовало говорить, что она старая. Она попыталась сменить тему.
— Я не могу тебе ее спеть, потому что я пою как лягушка. Я танцовщица, а не певица.
