Ах, школа, школа, чтоб она сгорела!)) На школьном уроке танцев ОН — любимец дам, признанный покоритель сердец, встретил ЕЕ — никому неизвестную новенькую, серую мышку. И что могло получиться из их общего танца?.. Хроники Гиацинта Ориенталь откроют для вас много секретов из юности и первого знакомства героев Флермондианы
Флермондиана
до Бала Цветов 3 года.
Гиацинту почти 17
Оранжерея при дворце Тюильри,
Париж, 1 марта
— Граф! — окликнула его одноклассница в коридоре Оранжереи Тюильри.
Гиацинт летел по коридору, опаздывая на спортивные занятия. Общий для разных возрастов, но раздельный урок для мальчишек и девчонок. Он и так редко появлялся в спортзале вместе со всеми, и сейчас особенно не переживал. Если даже учитель назначит штраф: десять раз подтянуться на турнике… граф способен и на более сложные трюки. Только мало кто в школе об этом знает. Достаточно, что он легко выполняет всё, чего требует от молодых людей оранжерейная дрессировка. Только бы Резак не пристал, из-за чего граф задержался, пусть лучше удовлетворится шуткой. То, чем он был занят ещё десять минут назад, безусловно, имеет отношение к спорту, и даже к отбору на турнир по фехтованию, но… учитель не похвалит. Хотя мысленно одобряет "дополнительные" занятия.
Уже коснувшись перил лестницы вниз, Гиацинт оглянулся:
— В чем дело, Мариетта?
— Тебя ищут! — в глазах и голосе хорошенькой мадемуазель Шено мелькнула тревога.
— О, Боже, кто? — граф сделал шаг назад, вернее, обморочный ленивый полуоборот, понимая, что по пустякам Мариетта не отвлекалась бы, сама опаздывает на что-то девчачье.
— Директор просил зайти! А мне сказал передать, как только я тебя увижу.
— Повод? — удивленно поднял бровь Гиацинт, не ожидая вызова от начальства. Вторая дуэль за школьное утро, это слишком. Мариетта Шено[1] недоуменно развела руками. Граф жестом сердечно поблагодарил ее, махнул рукой, напоминая, что пора бежать, боком вскочил на мраморные перила и съехал на второй этаж, не утруждая себя счетом ступенек. Мариетта ещё успела это заметить и на бегу невольно фыркнула.
— Вот дьявол! — не удержался от оценки новости Гиацинт. Соскочив за пару шагов от кабинета директора, одернул камзол, тряхнул волосами и вежливо постучал в дверь.
— А, граф Ориенталь, входите.
Заметив сбоку от директорского стола кресло посетителя, занятое учителем танцев, Гиацинт очень надеялся, что ученым мужам сейчас не до него. Но директор Оранжереи, маркиз Бораго[2] неприветливо, но и недвусмысленно пригласил ученика к столу.
— Вы подавали просьбу о внеочередной сдаче экзаменов в конце марта, чтобы закончить учебный год на два месяца раньше?
Граф Ориенталь учтиво, но коротко поклонился:
— Как всегда, господин директор.
Гиацинта удивила скорость реакции начальства, ведь свое прошение он оставил на секретарском столе сегодня утром. Ещё раньше — никак нельзя: по дурацкому внутреннему распорядку те, кто учится очно, не вправе сбегать из школы раньше весны, даже если им необходимо сдать экзамены и зачеты экстерном. Законно — не вправе. Если семейные обстоятельства требуют, отпустят в любое время, но экзамены придется сдавать позже. Ну вот, сегодня первое марта, он и написал, что положено. В чем дело?
— Я не могу удовлетворить вашу просьбу о досрочном отъезде.
"Какого чёрта?!" — мысленно скрипнул зубами граф, а внешне вежливо ждал объяснений, не торопясь возмущаться, пока не знает обстоятельств дела.
— Очень удачно, что маэстро Вудс присутствует здесь. Он вам всё объяснит, — угрюмо буркнул директор, явно не желая громкого скандала, но понимая, что с Гиацинтом это вполне возможно. — Прошу, маэстро!
Изящный, словно способный гнуться без суставов (он бы имел успех в цирковом номере человек-змея), танцор Ильвен Вудс по прозвищу Многоножка[3] повернулся всем телом к графу Ориенталь.
— Ваше сиятельство, не по своей злой воле мы вмешиваемся в ваши планы, прошу поверить! Но есть интересы выше личных… престиж нашего заведения…
— Не понимаю, — холодно сузил глаза Гиацинт, хотя отлично понял. Сама должность учителя танцев была подсказкой, ключом к заговору.
— Да всё вы понимаете, граф, — махнул рукой маркиз Бораго. — Когда передо мной на столе лежит заявление с вашей собственноручной подписью, а рядом прошение их высочеств, тоже собственноручное, — (он потряс гербовым листом), — а в ушах ещё с прошлого года звенит возмущенный крик обеих принцесс и слёзные просьбы не срывать им праздник, как думаете, чью просьбу я вынужден считать приказом? Во-первых, они — благородные барышни, во-вторых — их две, в-третьих, они — принцессы Франции! Мне продолжать аргументацию?
Гиацинт молча отрицательно мотнул головой, сжимая кулаки и кусая губы. Директор Бораго преподавал высшую математику и уж что-что, а считать и доказывать теоремы умел. И спорить с ним… Директор сам вбросил общественности прозвище Жестколист, и любил повторять в ответ на жалобы и призывы к милосердию, что если уж его предки зачем-то увековечили в гербе именно это растение, приходится быть его достойным. Среди предков маркиза встречались шотландцы и корсиканцы, крутизна нрава ещё та! Как раз чтобы держать в руках королевский "рассадник юных дарований".