Но кое-что всё же осталось: та тоненькая ниточка, что протянулась между ней и артефактом ещё осенью, когда была найдена первая часть. Благодаря ей ведьма даже сейчас, без доступа к своим способностям, могла сказать, где Древо. Душа рвалась в разные стороны — в центр поселения и куда-то за нежилые кварталы, где, как думалось Марине, бродил кузен.
Меховая муфта очень раздражала. Не только своей способностью блокировки колдовства, но и тем, что рукам в ней было жарко. Ведьма осторожно пошевелила пальцами, и командующий сразу же отреагировал:
— Не смей! Сиди тихо.
Это был единственный раз, когда он к ней обратился. До этого, да и после тоже, он демонстративно игнорировал пленницу. Но глаз не спускал, словно она была ценным неодушевлённым грузом. Он уже пришёл в себя, и лишь глубокие морщины вокруг глаз да абсолютно седая щетина на щеках напоминали о произошедшем. Марина готова была поклясться, что до превращения во "временного ведьмака" мужчина выглядел гораздо моложе.
Остался позади парк и жилые кварталы. По мосту, по которому туда-сюда сновали машины с вооружёнными людьми, цистерны с водой, рефрижераторы и грузовички с овощами, пересекли реку. Над островом пикап притормозил и въехал на широкую металлическую платформу. Оказалось, просто так спуститься вниз нельзя, видимо, где-то был ещё один мост, скрытый туманом, так что местные озаботились постройкой подъёмного механизма.
Пока грузовая платформа, ужасающе скрипя и раскачиваясь, опускалась на сушу, Марина упивалась ощущением того, что осколок Древа где-то совсем рядом.
Каждый свободный клочок земли занимали грядки, за которыми ухаживали люди в оранжевых жилетах. Такие же работяги подметали улицы и мыли окна в жилых домах. Марина не увидела на острове ни одной палатки, ни одного вагончика — местная элита обитала за крепкими стенами зданий, построенных до Катастрофы. Вообще, ведьма не могла отделаться от ощущения, что она попала в прошлое, настолько всё выглядело мирно, аккуратно и "зажиточно". Остров не шёл ни в какое сравнение с территорией, оставшейся за мостом, будто конец света сюда не добрался.
Пикап бодро прокатился по узким улочкам и остановился перед аккуратным забором. Водитель посигналил, открылись ворота, но машина въезжать не стала — дальше пленницу повели пешком.
До Катастрофы здесь располагалось какое-то учебное заведение. А может, больница или научный центр — Марина не слишком хорошо разбиралась в местной архитектуре. Ясно было одно — невысокие корпуса вряд ли использовались как жилой фонд. Огородов не было, лишь аккуратные дорожки и ухоженные газоны. За деревьями, судя по их здоровому виду, тоже присматривали, как и за цветущими клумбами. Благостную картинку немного портили рабочие в ярких жилетах.
После автомобильной тряски пешая прогулка показалась ни с чем не сравнимым удовольствием, последствия "мясорубки" практически вымывались из тела благодаря привычным движениям. Но идти пришлось недолго, и Марина, увидев встречающих, окончательно уверилась, что ничего хорошего её не ждёт.
На крыльце одного из корпусов с ноги на ногу переминались двое мужчин в халатах, когда-то бывших белыми. Неожиданная злость на саму себя за пассивность и покорность, на Древо Жизни за то, что оно привело её в руки каких-то коновалов, заставили Марину развернуться и побежать прочь. Тюремщики не сразу отреагировали на резкую смену поведения пленницы — за время поездки они успели расслабиться, так что небольшая заминка в пару секунд дала возможность отбежать на пару десятков метров.
Правда, догонять её никто не собирался. Пуля справилась лучше любого преследователя. Ногу чуть ниже колена обожгло огнём, Марина вскрикнула и рухнула на землю.
— Идиот! — невысокий упитанный человек в белом халате торопливо присел рядом и стал суетливо прижимать руками рану. — Кровь! Шерман, бинт неси, у неё кровотечение!
Стрелявший солдат смущённо опустил оружие. Остальные, желая загладить вину соратника, прижали Марину к земле, чтобы она не могла сопротивляться.
— Я жалобу подам, — продолжал злиться коротышка, ловко перебинтовывая ногу. — Хорошо, что навылет прошла. Идиот, — повторил он уже чуть спокойней, — они и так долго не живут, а ты главное, что в них есть, на землю слил! Ногу, ногу держите, не видите? Брыкается!
Обращались с ней аккуратно, но бесцеремонно, как с хрупкой вещью вроде хрустальной вазы. Марина кричала, ругалась и всё ещё пыталась вырваться, но солдаты прочно зафиксировали её на цинковом столе с помощью ремней, на которые был нашит тот же мех, что и на наручники, и засунули в рот тряпку. Затем они ушли. Лишь провинившийся немного задержался — всё бубнил о том, что не хотел стрелять, что это рефлекторно, и упрашивал не подавать рапорт.
Худосочный Шерман смог вытолкать солдата за дверь лишь после того, как коротышка раздражённо пообещал не жаловаться начальству. В конце концов, в комнате остались только двое "коновалов" и их жертва.
