— Он вот так молниями: хрясь! Машина — пополам! — возбудился Феликс. — Вот такие мускулы! Во-о-от такие! — Он вскочил и стал показывать, какие мышцы были у киношного злодея.
— Замолчи, жалкий представитель жалкого племени. Нет сил это слушать, — донеслось из соседней камеры. — Какая разница, мускулы или нет? Главная ценность в вас — кровь.
Феликс бросил испуганный взгляд на стену и снова сел. Он очень боялся вампира и никогда не заходил к нему в камеру.
Марина, несмотря на жар, постаралась сосредоточиться на информации. То, что в Нью-Йорк заглянул ещё кто-то со славянских территорий и тоже устроил переполох на точке выхода — шанс мизерный. Она по-прежнему не знала, что сделали с Максимом и куда подевался Слава. Очень большая вероятность, что воскресным блюдом для сэра Грэгори будет как раз кто-то из них.
— Я тоже хочу. Посмотреть. — сказала она. — Поможете мне встать, когда они придут?
Бетти нахмурилась, а Феликс важно кивнул:
— Конечно, помогу. Буду держать, чтобы ты не упала.
Тюремщица сокрушённо покачала головой, но противиться не стала. Марина закрыла глаза и попыталась уже в который раз за эти дни достучаться до собственной крови.
Никакого отклика. Словно эти годы Силы существовали лишь в снах. После последних двух кровопусканий ведьма даже перестала слышать Древо Жизни.
Она понятия не имела, как предотвратить беду, и сейчас просто очень хотела, чтобы Максим или Слава перед смертью увидели дружеское лицо.
"Я ведь тоже скоро умру. Не зря мама привиделась. Вот и хорошо: всё равно не смогу жить, если ребята погибнут по моей вине".
Заскрежетала металлическая дверь в конце коридора.
Феликс спохватился, профессионально взял Марину одной рукой за талию, другой за затылок, дождался, пока пленница обхватит его за шею, и помог встать.
Тело мгновенно покрылось потом, нога от лодыжки до середины бедра взвыла непереносимой болью, но Марина лишь быстро задышала сквозь плотно сжатые зубы.
— Ты, детка, на больную ногу-то не наступай. Феликс удержит, — озабоченно сказала Бетти.
Ведьма так и сделала. Великовозрастной ребёнок дотащил её до решётки, благо, до неё было всего два шага, и отодвинул шторку. Оказывается, к их разговору прислушивались все обитатели тюрьмы. И Егор, и лепрекон тоже стояли у своих решёток, ожидая гостей.
Максим сам идти не мог. Он практически висел на двух охранниках, которые его тащили. Сзади шёл ещё один человек, в полицейской форме, который настороженно вглядывался в клетки. Заметив лепрекона, который по своему обыкновению прижался к решётке лицом, вздрогнул и сбился с шага.
Марина, увидев друга, позабыла о боли. Слёзы хлынули из глаз, дыхание перехватило. Максим выглядел ужасно, особенно безвольно волочащиеся по полу ноги. Но, увидев ведьму, он неожиданно подмигнул. Дыхание возобновилось — за долгие годы ведьма очень хорошо изучила бывшего учителя. Если бы у него не было плана, он бы просто виновато улыбнулся.
А вот Феликс выглядел, мягко говоря, разочарованным. Он даже чуть не уронил Марину, настолько его шокировала внешность "русского маньяка". Да, до Микки Рурка Максиму было очень далеко.
— О, чую кровь! — завыл сэр Грэгори. — Ну же, не тяните, тупые людишки. Я хочу есть!
Охранники замедлили шаг. Нет, они не боялись. Просто между ними находился враг, фактически приговорённый к смертной казни, но человек. А там, в клетке, пускала слюни потусторонняя тварь. Максим, уловив настроение конвоиров, кротко попросил:
— Парни, дайте с сестрой попрощаться. Вы же прекрасно знаете, что она здесь, в той камере. Видите? Плачет. Будьте людьми.
Служивые переглянулись. Полицейский обернулся, удостоверился, что шериф всё-таки решил не спускаться, и разрешающе кивнул. Максима подтащили к камере. Феликс о деликатности, видимо, не знал, поэтому не отошёл, предварительно попросив Марину держаться за решётку, он наоборот, сильнее обнял пленницу.
— Макс… — Марина не знала, что сказать. Слишком много зрителей, "брат" слишком напряжён. Он явно чего-то хотел, но чего, она никак не могла понять.
Максим попросил:
— Снимите наручники. Пожалуйста. Богом прошу.
Он не зря сказал именно так. В Манхеттене была сильна христианская вера, Чистилище под боком этому способствовало. Охранники милосердно выполнили просьбу.
Максим тут же обессиленно привалился к решётке, просунул руки сквозь прутья и схватил Марину за левую ладонь:
— Возьми в переднем кармане, — быстро проговорил он по-русски.
— Эй, на английском прощайтесь!
— Марин, не тупи, возьми в джинсах!
— Так, хватит, отойди от решётки! — занервничала охрана.
Смысл слов, наконец, дошёл сквозь муть в голове. Марина сунула свободную руку в карман, до которого нужно было меньше всего тянуться, то есть, в левый, и рывком вытащила то, что в нём находилось — бельевую прищепку. Феликс удивлённо открыл рот.
— Что? Что ты ей дал? — завопили охранники и полицейский. Они схватили Максима за плечи и рывком оттащили от камеры.
А дальше всё завертелось быстро, суетливо практически одновременно.
