— Спасибо за информацию, мистер Малфой! – язвительно заметил мракоборец. – А теперь прошу вас временно прервать ваше любимое занятие и выслушать меня очень внимательно. Всем этим вашим танцам–ариям я не верю ни на кнат! Но Затейник и в самом деле собирал ценности как у тех, кто разделял его взгляды, так и у тех, кто желал помочь несчастным вдовам, сиротам, домовикам и пушистикам! И разбираться, кто из дарителей есть ху, нам придется долго. Рискну предположить, что если бы ваш двоюродный дядя вас действительно завербовал, то не стал бы так явно подставлять: ваша ценность как шпиона в Министерстве намного превышает стоимость всех этих побрякушек! Кроме того, о вас очень хорошо отзываются все, кто встречался с вами в Туннелях, да и Артур Уизли говорит, что вы полностью избавились от заблуждений юности и честным трудом стремитесь искупить свою вину…
Юноша почувствовал, что не может дышать: неужели мерзкий нищеброд действительно считает, что полностью втоптал в грязь строптивого подчиненного?!
— Я, конечно, очень благодарен мистеру Уизли за столь лестное мнение обо мне, — он сжал руки в кулаки и отчаянно старался не сорваться на крик, — но не уверен, что он может судить о моих взглядах на мир! Все‑таки мистер Уизли – мой начальник, а не отец и не возлюбленная!
Грегсон вдруг закрыл лицо руками, а плечи его странно затряслись. Драко сначала решил, что собеседник отчего‑то зарыдал, но вдруг понял, что тот смеется. Это было настолько дико, что юноша потерял дар речи.
Мракоборец оторвал руки от лица и хохотал еще несколько минут, всхлипывая и утирая слезы носовым платком. Отсмеявшись и высморкавшись, Грегсон сказал еще слегка дрожащим голосом:
— Я, конечно, всегда знал, что Арти Уизли очень терпеливый человек, но теперь думаю, что он просто святой! Если бы вы работали под моим руководством, мистер Малфой, то я убил бы вас уже через пару дней, и суд меня бы непременно оправдал!
— Боюсь, сэр, если бы вы работали под руководством Артура Уизли, то убили его уже в первый рабочий день, и суд вряд ли вас оправдал бы, особенно если бы вы были условно–досрочником на принудиловке, — Драко так устал, что сил притворяться уже не было.
— Все может быть, мистер Малфой! – мракоборец издал звук, слегка напоминающий лошадиное ржание, а потом сказал серьезно: — Ладно, мистер Малфой, на сегодня разговор окончен! Подписывайте эти бумаги, забирайте вещи и катитесь отсюда куда подальше, пока я не передумал!
— Какие вещи, сэр? – Драко немного растерялся от резкой смены тона.
— Фамильные драгоценности, которые обманом выманила у вас одна из сообщниц Регула Блэка, именовавшая себя Мелиссой Стивенсон.
Лежащее на столе Самопишущее перо взлетело в воздух и принялось заполнять бланк.
— Вы мне драгоценности навсегда отдаете? – решил еще раз уточнить юноша.
— Разумеется, мистер Малфой! Нам чужого не нужно!
Драко понимал, что в этом соблазнительном предложении вполне может заключаться какой‑то подвох, но не видел способа отказаться. Когда чернила на пергаменте высохли, юноша взял перо и расписался, не забыв проверить соответствие описи драгоценностей количеству лежащих на столе вещей, потом собрал украшения в Уменьшающий мешок и, попрощавшись с Грегсоном, покинул кабинет.
Шагая по коридорам к лифту, Драко в любую секунду ждал, что откроется одна из многочисленных дверей, мимо которых он проходил, и из нее выйдут мракоборцы с ордером на его арест. Однако возвращение домой прошло без приключений.
Оказавшись у себя, юноша сначала, даже не сняв теплую мантию, зашел на кухню и успокоил Орти, уточнив, однако, что в случае неожиданностей нужно действовать в соответствии с прежними указаниями. Затем Драко спрятал Уменьшающий мешок с драгоценностями в фамильный сейф, а потом чуть ли не бегом добрался до своей спальни, наложил на стены Заглушающие заклятия и начал методично швырять в стены все вещи, попадавшиеся ему под руку, сопровождая свои действия очень грязными ругательствами.
Когда все, что можно было бросить, с громким стуком ударилось о стены, а силы иссякли, юноша упал на кровать и разрыдался впервые за долгое время. Драко точно знал, что его даже в самые страшные месяцы, прожитые в ставке Темного Лорда, нечасто насиловали так же жестоко, как это только что сделал человек с неприметной внешностью и дурацкой фамилией Грегсон. Этот безукоризненно вежливый мракоборец, ни разу не повысивший голоса на собеседника и ни секунды не использовавший легилименцию, отымел его настолько безжалостно, что Драко выл в голос от стыда и унижения.
На следующее утро, проводив Нарциссу в больницу Святого Мунго продолжать лечение, юноша отправился в Министерство, горячо надеясь, что вчера вел себя как обычно и мама ничего не заподозрила. На работу (точнее, на урок к начальничку) он шел с тяжелым сердцем, но, как и вчера, надетый на счастье браслет слегка холодил запястье, придавая уверенности.
