Затем Драко увидел маму. Она сидела у его кровати, а когда заметила, что он открыл глаза, то побледнела и начала говорить что‑то невразумительное и ласковое. Юноша очень боялся, что мама заплачет, но она держалась.
— Ничего, — сказал он, стараясь улыбаться как можно беззаботнее, — теперь все будет в порядке, вот увидишь!
— Да, милый, — мама кивнула и улыбнулась, — теперь все будет в порядке…
— Денег у нас теперь много, и мы наймем нескольких эльфов – пусть ремонтируют дом! Когда ты выздоровеешь, то сможешь поехать отдохнуть в Италию или Южную Францию…
— Мы поедем вместе.
— Конечно, вместе!
Драко говорил и говорил, стараясь успокоить маму, а она кивала и улыбалась, но ему почему‑то казалось, что она его совсем не слушает.
Затем юноша поел и опять уснул, а когда проснулся снова, то вспомнил об Ипполите Гиппокридесе и осторожно спросил о нем маму. Она закивала и сказала, что начальник департамента мракоборцев просил оповестить его, когда Драко почувствует себя достаточно здоровым для того, чтобы принимать посетителей.
Юноша решил, что вполне готов к серьезному разговору, и сообщил об этом маме. Она отправила письмо в министерство.
Менее чем через час в палату вошел невысокий крепко сбитый человек с восточными чертами лица. Приветствовав юношу, он сел в кресло у его кровати и негромко, но очень уверенно сказал:
— Мистер Малфой, сумма, назначенная министерством магии за поимку Грейбека, перечислена на ваш счет в банке «Гринготтс». Также вам переведены деньги людей, завещавших свое состояние тому, кто обезвредит этого оборотня. Насколько мы можем судить, живые люди и действующие организации, обещавшие награду победителю Фенрира, также сдержали свое слово, так что ваши финансовые проблемы остались в прошлом. Кроме того, министр магии сегодня подписал указ о награждении вас орденом Мерлина первой степени. Торжественная церемония вручения пройдет в министерстве, как только вас выпишут из больницы.
— Деньги – это хорошо, — Драко попытался стиснуть руки в кулаки, чтобы сдержать бешенство, вспомнил, что все еще не может двигаться, и лишь отчаянным усилием воли сумел скрыть свои чувства. — Но неужели вы думаете, что блестящая цацка как‑то возместит мне все это? – он окинул взглядом свое неподвижное тело.
— Ни цацки, ни ордена не способны ничего возместить, мистер Малфой, — серьезно ответил Гиппокридес, — но конкретно орден Мерлина первой степени может сильно упростить жизнь Пожирателю Смерти, его родным и товарищам по несчастью, а также доказать всем остальным, что война с Волдемортом давно закончена…
— А наше министерство – самое мудрое и доброе в мире! – зло подхватил юноша. – Очень трогательно! Как приятно министерству прославиться за чужой счет, да еще ничем при этом не рискуя!
— Да, вы правы, мистер Малфой. Шумиха, связанная с вашим награждением, весьма полезна нынешней власти. Но — очень прошу мне поверить! – я бы сделал все от меня зависящее, чтобы вы получили орден Мерлина, даже если бы это было невыгодно министерству. Я считаю, что необходимо должным образом отмечать заслуги тех, кто сделал для страны что‑то хорошее.
— Интересно получается! Раньше я никогда не убивал людей – в войне не участвовал, а зомби в Туннелях были уже давно мертвы. А как только я стал убийцей – министерство немедленно сочло, что я совершил что‑то хорошее! Странно, правда?
— Да, очень странно. Но жизнь никогда не бывает простой, мистер Малфой. Можете считать свой орден компенсацией тех моральных потерь, которые вы понесли, став убийцей. Согласен, это очень скромная компенсация, но…
— Это ничтожная компенсация, сэр, но в ваших силах изменить условия сделки так, чтобы она стала более честной! Вы сказали, что сделали бы все от вас зависящее, чтобы отметить чьи‑то заслуги перед обществом, даже если бы это было не столь выгодны министерству, как мое награждение. И у вас есть возможность помочь мне, сэр! Вы думаете, мне приятно будет принимать орден из рук министра и улыбаться фотографам, в то время как мой отец сидит в тюрьме?! Хороша семейка, ничего не скажешь! Сын позирует рядом с министром, а отец мотает срок в Азкабане!
— Люциус Малфой – Пожиратель Смерти с многолетним стажем!
— Отец присоединился к Волдеморту в шестнадцать лет! Позже он понял, как ошибался, — юноша вдохновенно врал, заставляя себя верить своим словам, — но, сами понимаете, из Организации нельзя было уволиться. А на контакт с мракоборцами отец не выходил, потому что боялся за родных: ведь в министерстве работало немало осведомителей Волдеморта!
