Громовой хохот потряс кашеварню. Те, кто слушал россказню Раку не в первый раз, затаив дыхание, ждали его этой коронной фразы. Два молодых корабела ошарашенно переглянулись и тот, что постарше вдруг потянулся через стол и схватил старого морехода за грудки.
–Напился за наш счёт, а мы и уши развесили! – крикнул он. – А ну, вертай деньги, балабол дранный!
–Спокойно, малый! – один из сидящих за столом положил тяжёлую, всю исписанную татуировками, руку на плечо обманутого парня. – Тебя силком слушать никто не заставлял и вином угощать не просил. Так что, ты сам виноват и нечего тут кулаками махать. Лелята услышат и всё. Больше ты с напарником своим сюда ни ногой, да и не только сюда. Потому остынь.
Молодой было дёрнулся, но увидев мрачные глаза, смотрящие на него со всех сторон, что-то пробурчал и, отпустив даже не испугавшегося Раку, выпрямился, взяв с пола свой мешок. Поманив своего спутника, он демонстративно пересел за другой стол, оказавшись недалеко от монахов, мирно вкушающих свой скудный завтрак. Уляк тут же подошёл к нему и вопросительно посмотрел. По законам кашеварни сидеть за столом в едовой просто так было нельзя. Обязательно нужно было сделать хотя бы простенький заказ, но у мореходов видимо кончились деньги и старший из них, напрасно порывшись в кошеле, беспомощно уставился на варщика.
–Нет монет, оставляй залог! – проворчал Уляк. – И сиди хоть до Её прихода, упаси нас небеса!
–Залог? – пробормотал несчастный парень и перевернул мешок, высыпав на стол свои нехитрые пожитки. В куче, состоящей из смены скомканного белья, деревянной плошки, простого костяного гребня, и драного ремня, зоркий взгляд Уляка тут же заметил что-то блеснувшее, и бесцеремонно запустив руку в груду барахла, извлёк на свет ещё один гребень, бережно обёрнутый кожей. Эта вещица была явно подороже своего собрата. Тяжёлый, украшенный по спинке затейливым узором, с волнистыми зубцами гребень сам по себе был красив. Но ещё большего блеска ему придавал камешек, вделанный в середину спинки. Небольшой, синего цвета, он сверкнул в свете надвигающегося дня и тут же потух, зажатый в ладони варщика.
–Это пойдёт, – кивнул он. – Что желаете к столу?
–Отдай! – привстал молодой. – Лучше мы уйдём.
–И куда? – иронично усмехнулся Уляк. – Как я понимаю, барны мореходы, хотят наняться на корабль? Так вот, запомните! Лишь отсюда, лишь из «Двух вёсел» вы сможете это сделать. Выйдите за порог и можете отправляться куда угодно, хоть в Заводь. Здесь вам уже ничего светить не будет. Лелята проследят, помяните моё слово! И это не угроза. Просто такой у нас теперь порядок!
–Он правду говорит! – опять вмешался тот, что остановил парня. – Всё через лелят идёт, вернее через их мошницы.
– А пристанщик? Куда же он смотрит? Я вот сейчас к нему…
–И вылетишь отсюда! – кивнул его собеседник. – Сам подумай, как лелята свои делишки будут проворачивать, если начальство не в доле?
–Прикрой пасть, Дарза! – прикрикнул на него варщик. – Или опять под замок захотелось? Тебя же из-за твоего дурного нрава ни на один корабль не берут, капитаны как от заразы шарахаются! Ну, ничего, через три дня ты у меня отправишься за дверь! Толлей-то у тебя тю-тю, даже лелятам больше нечем платить! Пойдёшь ты отсюда восвояси-и… – и Уляк мелко захихикал, противно подрыгивая жирными плечами.
–Вот ведь! Ещё целых три дня твою гнусную рожу видеть, – огорчённо помотал головой Дарза. – Главное чтобы потом не приснилась ненароком, ещё напрудишь в постель от страха.…А насчёт денег? На! – он ловко подкинул в воздух толику. – Это за тех мальчишек. Подай им чего-нибудь, а гребень верни.
–Это ж твои последние! – тронул Дарзу за руку один из сидевших за столом. – Как же ты теперь…
–Не твоя печаль, – небрежно отмахнулся Дарза. Было заметно, что он немного красуется, но Уляк уже поднял толику, отдал гребень хозяину и поспешил на кухню. Парень стал складывать пожитки обратно в мешок и тут дверь кашеварни широко распахнулась. Внутрь ввалились четверо. По крепкой одёже, новым сапогам и коротким мечам на поясах было понятно, что это не простые мореходы.
–Эй, Уляк! – громко позвал один из них варщика, в то время как остальные шумно рассаживались за столом. – Вина пару кувшинов и рыбы!
Варщик быстро шмыгнул мимо них, поставил на стол молодым корабелам кружки с дымящимся настоем и, угодливо закивав, вихрем улетел за перегородку.
