Я согласился с доводами де-Рада и даже взял с собой не только всю свою охрану, но и охрану близнецов (остальные дети по статусу охраны не имели).
Барон вышел к нам сразу же, как только мы подошли к двери, за которой начинались комнаты для участников. Опасения де-Рада оказались не беспочвенными — только я заметил двоих человек, дёрнувшихся в сторону братьев. По наблюдениям же моей охраны, таких было четверо. Однако то, что братья двигались в сопровождении пятерых взрослых магов, ну и возможно, моё присутствие (хотя тут не уверен — не думаю, что я уже стал настолько известной личностью в Берлине) удержало всех от активных действий.
Всё время, пока мы шли к ложе, де-Рад что-то втолковывал барону. Поэтому, когда мы пришли, барон уже явно был проинструктирован. Начал он с благодарности Ричарду и мне за приглашение. Моя ответная реплика была уже наготове:
— Не стоит благодарности, барон. Благодаря Вашему искусству я получил немало удовольствия. Скажите, ведь Вы развиваете боевое предвиденье?
— Нет, я обостряю своё восприятие, что позволяет мне ускоряться в потоках времени. Я просто могу двигаться быстрее, чем летят заклинания противника.
— Вы достигаете этого специальными заклинаниями? (знакомо, интересно, он сам до таких заклинаний дошёл или подсказал кто).
— Нет, это упражнения.
— Упражнения? — Нет, это действительно интересно. О таких упражнениях я даже не слышал, ну и конечно, не владел ими.
— Да, внешне это выглядит примерно так же, как обучение фехтованию или борьбе.
И тут Грета нам чуть не поломала всю игру. Вскочив с кресла, она подалась вперёд:
— А можно, — но тут, на счастье, Генрих, что-то уловивший или попросту догадавшийся, сильно сжал её руку и, пока она отвлеклась на него, закончил фразу совсем не так, как она планировала, — что-нибудь продемонстрировать нам?
— Да, это было бы интересно, — «включился» я.
— Первородный, не окажете ли Вы мне честь стать моим учеником в ускоренном восприятии? — Барон тут же подхватил подачу.
— Надеюсь, данное приглашение распространяется и на моих друзей?
— Если это Ваши друзья — да.
— Я с удовольствием принимаю Ваше щедрое предложение.
В воскресенье меня поразило малое количество зрителей — менее половины от обычного. Казалось бы — финал и всё такое. И как назло — ни одного знакомого лица, которое может быть в курсе. Хотя стоп: вот этот вот господин, в сюртуке и парике по моде Боги знают какого века с одутловатым лицом, изрезанным морщинами, то ли церемониймейстер, то ли что-то в этом же духе. Мне его представляли. Фриц! Родовитый Фриц, граф Потсдам.
— Какая приятная встреча, граф!
— Взаимно, первородный, взаимно. Любая встреча с Вами для меня приятна. — Вот старый лис! Решил отдать мне инициативу в разговоре полностью?
Тут надо сделать небольшое отвлечение в этикет. Как человек, выше стоящий в иерархии, я имею право определять, по какому именно этикету мы будем общаться — по магическому, где он намного ниже меня или по общеаристократическому, где мы фактически равны. Я предложил общаться по общеаристократическому, он моего выбора не принял. В данном случае он имел на это полное право, поскольку его выбор ставит его ниже по отношению ко мне. Это не очень значимо в таких беседах, а конкретно к этой ситуации — существенно сокращает разговор, позволяя мне сразу перейти к делу.
— Вы преувеличиваете. Не подскажете провинциалу, в чём тут дело. Мы решили взглянуть на окончание турнира, но очень удивились отсутствию должного количества публики.
— О! В этом вопросе я готов Вас просветить. Видите ли, и в финале и в бою за третье место встречаются исключительно представители Бритстана и общество решило проигнорировать данные поединки.
— Благодарю за информацию, родовитый Фриц. С удовольствием бы поболтал с Вами ещё, но вспомнил об одном неотложном деле, заставляющем меня вернуться в гостиницу.
— Очень жаль первородный, что Вы так рано покидаете это здание, — расплылся в понимающей улыбке граф.
Мы обменялись поклонами и улыбками и я поспешил вытаскивать детей из цирка «пока не началось».
Поскольку тридцать первого августа был день рождения Марии, было решено, что в Ипр я уеду прямо из Берлина, для того, чтобы успеть вернуться на приём по случаю этого события к субботе. Так что попрощавшись со всеми остальными, уезжавшими в воскресенье, я остался ночевать в гостинице, чтобы с утра отправиться порталом в Брюссель. Я не захотел оставлять за собой в Берлине недосказанности и планировал, что ко мне подойдут вечером с разговором по поводу братьев Рад.
Расчёт оправдался. Только я устроился в углу ресторана отеля, намереваясь выпить немного разбавленного вина и настроившись на долгое ожидание, как ко мне подошёл официант с визиткой на подносе.
Так. Что у нас тут? Адвокат Юрген Штерн. И уже вслух, официанту: «Зовите».
Адвокат оказался невысоким, но его фигура просто-таки кричала о многолетних физических упражнениях. Лицо больше подошло бы портовому грузчику, нежели адвокату. Однако, раз послали именно его — внешность обманчива. Я внутренне насторожился. Адвокат меж тем присел и рассыпался в извинениях:
