Я слушал её, постепенно успокаиваясь. Ничего страшного не произошло, просто обычный предсвадебный мандраж, как говаривал Петес Бокс, мой знакомый, учившийся на два года старше меня. Он был знаменит тем, что у него была «располагающая внешность». Располагающая к тому, чтобы все окружающие девчонки бежали плакаться к нему в жилетку при любых неприятностях. Ничего удивительного, что он к окончанию университета стал прожжённым циником и пошёл работать в отдел дознания Имперской безопасности. О! Первый человек из моего прошлого, которого я смог вспомнить в таких подробностях. Как он там говорил справляться с такими истериками? Во-первых, не молчать, во время молчания она только ещё больше себя накрутит, во-вторых, ошеломить резким переходом, ну, а в третьих, утопить её в мелких деталях, тут главное самому не утонуть. Приступим:
– Зная тебя, я уверен, что подвенечное платье ещё не готово и приглашения не только не разосланы, но даже и не написаны. Ты когда собралась этим заниматься?
– Серж, я же сказала, что свадьбы…
Я взмахнул рукой, призывая её к молчанию. К моему удивлению, она послушалась.
– Я не хочу это даже обсуждать. Мария, ещё пара фраз в том же духе, и я окончательно поверю в то, что из нас двоих именно я являюсь взрослым ответственным человеком.
Со стороны эта сцена выглядела, наверно, прикольно. Маленький мальчик, лёжа в кровати, отчитывает взрослую тётеньку. Подавив неуместный пока смешок, я продолжил:
– Если ты подумаешь, то обязательно поймёшь, что твоя свадьба выгодна не только тебе и твоему жениху, но и мне. Ты что, не понимаешь, что замужняя магичка имеет гораздо больше шансов получить опеку. – Мария с изумлением посмотрела на меня, очевидно, этот аргумент не приходил ей в голову. – И потом, ты сидишь здесь уже пятнадцать минут, а я ещё до сих пор не получил отчёта о твоей поездке в Брюссель. Как это называется, а?! – Последнее предложение я произносил, повышая голос, но на последнем «а» голос неожиданно сорвался и я «дал петуха». Я был сконфужен, мелькнула мысль, что все мои усилия по приведению Марии в норму пошли прахом, но, по счастью, я ошибся. Мария закрыла лицо руками, её плечи задрожали, и не в силах больше сдерживаться, она повалилась на мою кровать, безудержно хохоча. Сквозь смех можно было разобрать слова: «отчёт», «Брюссель», «шансы». Успокоилась она лишь минуты через три и тут же притянула меня к себе, расцеловала в обе щёки и крепко обняла:
– Серж, спасибо, спасибо, спасибо! Ты просто не представляешь, что сейчас для меня сделал! – она отпустила меня и пристально посмотрела мне в глаза. Она просто лучилась радостью. Вдруг она как-то странно замерла, на лбу появилась морщинка. Я понял, что сейчас могут последовать расспросы и подозрения по поводу моей слишком «взрослой» речи и выпалил:
– Вот теперь я вижу, что тебе всего двадцать пять, а то уже начал сомневаться.
Мои жалкие потуги на переключение внимания неожиданно для меня сработали, и Мария оказалась сбитой с мысли. Она оглядела комнату в поисках зеркала, естественно, ничего не нашла, хотела уже встать, но передумала и всё-таки задала мне вопрос. К моему облегчению, он был не совсем тот, которого я боялся:
– А что ты такое говорил о преимуществах замужней магички перед холостой? С чего ты это взял?
Тут уже паузу на раздумья пришлось взять мне. У меня откуда-то была твёрдая уверенность в том, что опеку охотней предоставляли семейным, нежели холостым родственникам. Но может быть, это воспоминание о мире графа Ашениаси и здесь дела обстоят по-другому? Я постарался как можно естественней изобразить святую наивность:
– Не знаю, мне просто так показалось. Разве семейные люди не считаются более основательными и надёжными?
Очевидно, мой ответ успокоил Марию. Она снова прижала меня к себя, хотя и с намного меньшей силой:
– Если и есть такое, я об этом не слышала. В расчёт берётся только степень родства, происхождение и магическая сила претендентов.
Я прикинул про себя, что по всем трём показателям тётя Жаннетт превосходит Марию. Моё присутствие на заседании из «желательного» превращалось в «обязательное». Мария же бережно опустила мой торс обратно на кровать (хотя я и сам уже мог бы это сделать), встала и, вытащив палочку, произнесла заклинание. Из палочки вырвался светло-голубой дым, который, сгустившись, превратился в небольшое зеркало. Мария критически осмотрела себя со всех сторон, тяжело вздохнула, взмахом факира развеяла зеркало и примерилась опуститься обратно ко мне на кровать, но я решительно возразил:
– Мария, у тебя сейчас достаточно хлопот и без того, чтобы сидеть здесь и развлекать меня.
– Ты меня прогоняешь?
– Ну разумеется, да!
– А как же отчёт вашей верной агентши, тьфу, агентессы?
– Отчёт подождёт до завтра, а вот отдых и приготовления к свадьбе – нет. И смотри, – я погрозил ей пальцем, – не перепутай порядок действий. Сначала – отдых, потом – дела.
Мария присела в глубочайшем книксене:
– Как будет угодно молодому господину.
