Ночью в гостинице был переполох. Барон Тодт получил от Марии сигнал об опасности через парные артефакты. Прибежав к номеру Марии, он обнаружил, что дверь заперта, а Мария не отзывается. Вызванная обслуга вскрыла дверь её номера, и оказалось, что Мария лежит в ванной комнате, её дыхание затруднено, а кожа на руке покрылась волдырями. Расследование по горячим следам ничего не установило, однако поднятый с постели главный судмедэксперт Белопайса, чем-то обязанный доктору Анри, рассказал, что несколько лет назад была серия таких случаев. Человек умирал страшной смертью от ожогов, лёжа в ванне, наполненной обычнейшей водой. Однажды, случайно, был схвачен исполнитель, который признался, что к стенке ванной прикреплялся бесцветный шарик, покрытый растворимым в воде желатином. Заметить его практически невозможно. Жертва набирала ванну, ложилась в неё, желатин растворялся, и в воду попадал какой-то алхимический состав, быстро разлагающийся и не оставляющий специфических следов. Несмотря на то, что в руки полиции Белопайса попал образец состава, им так и не удалось расшифровать его компоненты. Удалось только установить, что состав обладал двойным действием: парализация и химические ожоги. Уже через час после начала действия состав полностью разлагался и в воде не оставалось ни малейшего следа его присутствия. Узнав у Марии, что она уже набрала ванну, когда к ней постучался я и мы ещё минут пятнадцать – двадцать поговорили, а потом она попробовала рукой воду, как и получила ожог руки, он заявил, что именно эта задержка и спасла Марию. Во-первых, состав уже частично разложился просто с течением времени и во-вторых, попробовав воду, Мария получила повреждение лишь небольшого участка кожи. К счастью, в нашем случае, здоровью Марии ничего не угрожало, а ожог уже к утру медики смогли свести без следа.
Мне, кстати, о покушении рассказали только на следующее утро, уже после суда.
Проснулся я от того, что дверь в мой номер попросту вынесли. Оказывается, я умудрился так крепко заснуть, что не реагировал ни на звонки, ни на стук в дверь. Кроме того, так как я с утра намеревался обновить колпак, дверь, чтобы мне не помешали, я подпёр стулом. Естественно, ее не смогли с утра открыть. А после ночного переполоха особо разбираться никто не стал и барон Тодт вынес дверь полностью. Кстати, администрация гостиницы оказалась настолько рада, что со мной всё в порядке, что никто даже и не заикнулся о компенсации.
Подновляя колпак, я обратил внимание, что моя память изменилась. Воспоминания участка я-граф теперь не были отделены от участка Серж-ребёнок, а как-то соединились, не нарушая общий порядок, наведённый мною. Однако теперь я не имел такого свободного доступа, как раньше, к памяти Сержа-ребёнка. Любые новые воспоминания, не осознанные мною к этому моменту, оказались слабодоступны, лишь ассоциативный способ что-то давал. Понадеявшись, что в ходе дальнейшей адаптации эта проблема исчезнет, я закончил собираться. Оказалось, что я собирался дольше всех, и мы с трудом успеваем в геральдическую палату и на суд. Но я же не виноват, что с моим резервом мне колпак только обновлять надо минут сорок! Позавтракать в итоге я не успел, пришлось перекусить прямо в карете. В поездке меня сопровождали Мария и барон Тодт. Юристы ожидали нас в суде.
В геральдической палате мы не задержались надолго. Моё вступление в права маркиза Ипрского действительно уже произошло, в геральдической палате я всего лишь дал формальную малую присягу королевскому дому Белопайса. Так что уже через пятнадцать минут мы уже вышли и направились в суд.
В целом было заметно, что Брюссель недавно пережил штурм войсками Бритстана и поспешное бегство остатков оккупационных войск. Следы использования как магического, так и немагического оружия попадались повсюду. Вот большой особняк на одном из бульваров с попросту перекрученными воротами – скорее всего след от использования какого-то воздушного заклинания. А вот небольшой трёхэтажный дом с магазином на первом этаже, фасад которого явно посечён осколками бомб. Вот следы пуль на фасаде другого здания и тут же впечатанные в мостовую тени людей, испарённых заклинанием некромантии. Вот ещё не стёртый флаг Бритстана, нанесённый с помощью магии на одной из стен, а вот надпись на соседнем доме: «Здесь живут коллаборационисты».
Я ехал по немноголюдным улицам, подмечая следы недавней войны. Я сам не мог разобраться, какие подсказки, объясняющие увиденное, даёт я-граф, а какие Серж-ребёнок.
Сам суд располагался в здании парламента и, как мне объяснили мои сопровождающие, был одним из немногих зданий в центре Брюсселя, абсолютно не пострадавших в результате войны. Суд был переполнен. По-видимому, судьба первородного действительно была интересна многим.
