Честно говоря, насыщенность местной жизни различными ритуалами несколько напрягала, но поскольку это, скорее всего, была вынужденная мера из-за большого количества слабосилков (к примеру, из двенадцати встречающих, только у пятерых был резерв больше пятидесяти единиц), то оставалось только смириться.
Представление и расшаркивания к тому времени уже закончились, и мы с Марией прошли в центр зала, где оказался выложенный из рун круг. Мы встали в центр круга, остальные расположись снаружи его, взявшись за руки. Георг (как я понимаю, на правах хозяина дома), перед тем, как соединить свои руки с руками прочих родственников, достал палочку, проговорил формулу приветствия и активировал руны. Они засветились мягким синим светом. Маги, стоящие вокруг нас, стали читать стихотворное обращение к дому, с тем, чтобы он принял представляемых как друзей, оберегал и заботился о них.
Из рун вышел поток магии и окутал нас с Марией. Окружающие нас одарённые запели песнь приветствия. По мере того как они пели, магия вокруг нас опускалась, пока полностью не впиталась в пол. После того, как песня закончилась, люди, стоящие напротив Георга, разомкнули руки и разошлись в стороны. В этом промежутке появился домовой. По внешности он был почти точной копией Степаныча. Домовой подошёл к нам и протянул руку. Мы, по очереди, сначала Мария, затем я, подали ему свои. Он взял наши руки, подержал их, потом натуральным образом обнюхал, поклонился и исчез. Знакомство состоялось, но покинуть это место мы смогли только после того, как руны полностью погасли и их одна из присутствующих магичек, Анжела, родная сестра Георга, собрала в шкатулку из какого-то зелёного камня.
Оглядевшись по сторонам, я снова подошёл к тётушке Бра:
– А все дети, что обучаются здесь, тоже прошли такой ритуал?
– Нет, что ты! Этот ритуал предназначается только для однозначных друзей семьи. А это, сам понимаешь, накладывает обязательства и на нас и на них. Не все родители захотят отдать своего ребёнка в другой дом под условием такого обряда. Дети же находятся в левом крыле, которое воспринимается домовым как гостевой дом, типа твоего в маркизатстве.
Я поблагодарил тётушку Бра и отошёл к Георгу. Он как раз закончил разговор со своим двоюродным дядей Францем де-Ласси. Я отвёл Георга немного в сторону:
– Барон Тодт, когда вы намерены провести ритуал обручения с моим опекуном?
– В следующую субботу, первородный Ривас.
– А зачем так долго ждать? Я, конечно, понимаю, что совмещать наше представление обществу и ваше обручение не совсем правильно и допустимо лишь в немногих случаях, но думаю, что эта суббота для вашего обручения значительно лучшая дата.
– Но к этой субботе ещё ничего не будет готово!
– Барон Тодт, если вас смущает приём по случаю вашего обручения, то я не вижу препятствий организовать обручение в вашей местной часовне в эту субботу, устроив рядом с ней фуршет, а приём по этому случаю – в следующую субботу.
– Но…
– Кроме того, барон Тодт, я прошу вас, позволить мне оплатить дополнительные расходы, возникающие из-за этого моего предложения. Не беспокойся, Георг, я ещё в маркизатстве переговорил с управляющим и он предоставил довольно значительную сумму в моё исключительное распоряжение.
– Но…
– Успокойте свою совесть, я поступаю так исключительно из своих собственных интересов. Неопределённый статус Марии позволяет спекулировать на моём статусе в этом доме и вообще в Тхиудаланде.
– Но…
– Марию я беру на себя.
Георг расхохотался:
– Первородный Серж Ривас, с вами просто невозможно спорить! Кто бы сказал, что меня всего за минуту положит на обе лопатки десятилетний ребёнок! Да уж, не завидую я тому, кто рискнёт вставать у тебя на пути, Серж.
Посмеявшись вместе с Георгом, я направился на поиски Марии. Она нашлась в компании жены родного дяди Георга, Марлен, баронессы Витт, и её дочери Клариссы.
Извинившись перед дамами, я отвёл Марию и огорошил её известием, что её обручение разбивается на две части: сам ритуал – в эту субботу, то есть через два дня, а приём по поводу обручения – через неделю. Я говорил об этом, как о свершившемся факте, нагружая её мозг мыслями о платье, аксессуарах, сопровождающих и прочем, чтобы она не вздумала поставить под сомнение сам факт того, что ритуал пройдёт уже так скоро.
Пока она не опомнилась, я практически отволок её к тётушке Бра, которая удачно стояла в окружении сразу четырёх женщин. Очевидно, делилась своими впечатлениями о поездке.
Озвучив, при ошеломлённом непротивлении Марии, перед такой представительной компанией мысль о ритуале, я фактически придал этой идее силу закона и отрезал и для Марии и для Георга пути к отступлению.
Примерно через десять минут вошедший слуга объявил об обеде. От него я отказался, согласившись лишь на то, чтобы мне доставили в комнаты поднос с чаем и лёгкими закусками. Вскоре после этого я ушёл в свои комнаты, отдохнуть до ужина.
Очевидно, устал я гораздо больше, чем думал, поскольку уснул прямо в кресле, даже не притронувшись к чаю. Добудились меня не без усилий.
