Вырванное сердце полностью

– В чём меня подозревают? – уточнил капитан полиции, прицепившись к формулировке.

Уданович с чувством удовлетворения от собственной значимости объявил ему, что он подозревается в связях с криминалом и, соответственно, полной дискредитации звания офицера полиции. Стоящий позади майора подполковник Козлов сочувственно кивнул головой, подтверждая озвученный Удановичем бред.

– У меня связи с криминалом? – больше к начальнику адресовал своё возмущение Грачёв.

– Вопросы здесь задаю я, – перебил его майор, начиная оформлять протокол допроса. – Ответьте, капитан. Вам известна гражданка Мария Лошадкина?

«Странная формулировочка. Откуда им известно то имя, с которым она появилась у Зинаиды Фёдоровны? Неужто это её официальное имя? Нет, тогда бы он и отчество её назвал. Значит, они опросили свидетелей. Но кого? Хотя чего тут думать. Это та старая бабка – Дарья Митрофановна Нужняк, которая в отделение с заявлением прибегала, обвиняя меня во всех тяжких. Это точно её рук дело! Это ей я обязан своему сегодняшнему положению. Но я не хочу, чтобы сейчас этот опухший майор копался в моих семейных делах, как свинья в апельсинах».

— Нет, такого человека я не знаю, – отрицательно покачал головой опрашиваемый сотрудник полиции.

Майор с подполковником переглянулись. При этом краснорожий не скрывал своей радости.

«Ну вот, товарищ подполковник, а вы ещё сомневались, что ваш сотрудник способен на преступление, а он вот вам, свою подельщицу из банды выгораживает. Идёт в несознанку».

Козлов не ожидал такого ответа от подчинённого и был растерян.

«Зачем Грачёву отрицать очевидное? Он же с ней вместе время проводил. На пикник ездил. Она у него в общаге ночевала. Их знакомство как минимум человек десять подтвердить могут. И он это понимает. Опытный же опер! Неужели и правда продался квартирным мошенникам? Надоело жить с дочерью в общаге? Захотел на квартиру заработать?»

— Товарищ подполковник, поскольку ваш сотрудник солгал на первый же вопрос, я считаю, что необходимость продолжать опрос отпадает. – Уданович протянул короткий протокол на подпись Грачёву. – Я официально требую отстранения капитана Грачёва от работы. Собранные материалы внутренней проверки я вынужден передать в следственный комитет прокуратуры для привлечения вашего бывшего сотрудника к уголовной ответственности.

– Может, теперь хоть скажете, в чём меня подозревают? – подписав протокол, отбросил от себя ручку Грачёв.

Шариковая ручка, словно брошенное копьё, пролетела через стол и ткнула офицера службы безопасности в пузо.

– Ты, капитан, подозреваешься в соучастии в квартирных мошенничествах, – не показав раздражения от встречи с «копьём», с улыбкой на лице парировал Уданович.

– Алексей Иванович, но это же полный бред! – повернулся Егор к начальнику. – И всё из-за одного вопроса? Про Лошадкину?

– Нет, Жора, не только, – нахмурился начальник. – Сегодня утром в твоём столе был обнаружен мобильный телефон, с которого преступники вели все переговоры с жертвами квартирных мошенничеств. Он оформлен протоколом и приобщён к материалам проверки. Несколько потерпевших опознали в молодой женщине, носящей имя Мария Лошадкина, медсестру из банды преступников, которая втиралась в доверие к одиноким старикам и оформляла квартиру на подставных людей. А наружное наблюдение выявило твою личную связь с этой женщиной. Ты же соврал на первом вопросе, что, собственно, лишь доказывает твою причастность к преступлениям.

– Ладно, можете не продолжать. – Грачёв понял тщетность данного разговора. – Я могу идти, или как?

– Вопрос о твоём аресте будет принимать следователь, – опять подал голос майор, принимая эстафету у Козлова. – Моя бы воля, я бы тебя прямо сейчас уже в камере закрыл.

– Лошадкину же арестуют с минуты на минуту, – опять вступил в разговор начальник отделения. – Её поиском сейчас Власов занимается. Но если ты попытаешься предупредить кого-нибудь из сообщников, нам придётся ускорить твою изоляцию и взять тебя под стражу. Подумай о дочери и не глупи.