Вырванное сердце полностью

«Скользкий тип. Как бы он не обманул дочку. Надо бы всё же спросить, почему она сразу не перевела на себя квартиру. Она такая добрая и доверчивая. Нужно было Егора попросить, чтобы он поучаствовал в этом всём. Он всё же капитан полиции. При нём как-то надёжнее всё это было бы. А то какой-то осадок от всего этого остался. Словно на моё большое счастье пала тень какой-то неприятности. И эта неприятность неумолимо растёт и может перерасти в большую беду».

Мысли прервал звонок в дверь. На пороге стоял запыхавшийся Грачёв.

– С кем она только что уехала? Я не успел догнать машину.

– Уехала? – удивилась в свою очередь пожилая женщина. – Маша хотела только проводить его до машины.

– Кого его? – повысил голос Егор.

– Нотариуса, Кузнецова Руслана Николаевича. – Его волнение передалось и Зинаиде Фёдоровне.

– А что он здесь делал? – Лицо полицейского выдавало сильное волнение. Царьковой даже показалось, что он напуган.

– Я оформила генеральную доверенность на свою квартиру, – автоматически выдала ответ пенсионерка.

– На кого?

– На дочь, на кого ещё?

Грачёв со вздохом опустился на стул, вспоминая свой недавний допрос. На душе заскребли кошки.

– У неё же не было паспорта? – спохватился он.

– Был, как же, – удивлялась его поведению бывшая спортсменка, – ты же сам его приносил.

– Моей жены? – догадался Егор.

– Ну да, а чей же паспорт она должна была предъявить? – возмутилась сбитая с толку мать. – Или ты её перестал своею женою считать?

«А как у неё паспорт оказался? Она же при мне его не брала, отказывалась от паспорта Светланы Грачёвой, до последнего утверждала, что она Лошадкина Мария. Значит, взяла паспорт, когда ночевала. Видимо, тот звонок накануне заставил. Она обещала что-то сделать с утра. Вот и сделала. Не смогла больше тянуть время. Значит, её заставили соучастники? Или нет? Или она хладнокровно, без всякого давления, осуществила преступный замысел и теперь укатила с нотариусом, чтобы завершить отъём квартиры у доверчивой пенсионерки. Неужели она всё это время притворялась, разыгрывая роль дочери этой доверчивой пенсионерки? Но как Светка могла так измениться? Разве амнезия может превратить доброго отзывчивого человека в циничного и расчётливого? Неужели она притворялась и со мной сегодня ночью? Или нас с Настей она всё-таки вспомнила? Запутался! Больше не могу так! Хорошо, что ксива осталась при мне. Придётся заняться своим собственным расследованием!»

— Да нет, что вы, я люблю Светлану, – с некоторым опозданием ответил бывший оперативник уголовного розыска.

– Ну, вот и всё, – раздался из коридора голос Митрофановны, которая, видимо, подслушивала их беседу. – Зря я Андрюшку науськиваю, чтобы он Марию продолжал сватать. Теперь её и след простынет. Квартиру получила, и… абзац.

«Как она прокралась ко мне? Наверное, комплект ключей сохранила», – автоматически отметила Царькова, пытаясь не реагировать на её обидные слова.

– Глупости, она скоро вернётся, – всё же не смогла не ответить Зинаида Фёдоровна. – Доделает свои дела и придёт. Ей ещё на работу в «Ангел» нужно было зайти.

– В этой благотворительной организации она не работает, – вырвалось у Грачёва. – По крайней мере, официально. Я там был и наводил справки.

– Вот зараза. Обставила. Обскакала всех. Одним словом – Лошадкина! – хлопнула себя по бокам Митрофановна.

– А я ей верю, – вступаясь за свою дочь, резко возразила своей бывшей прислуге Зинаида Фёдоровна.