— Да, как ты кинулся под пули, — перебивает он меня. — Конечно, мне уже все рассказали.
Он хмурится, но потом на его лице появляется подобие улыбки. Проницательные глаза внимательно изучают меня, когда он бормочет: — Я бы сделал то же самое, если бы там была Аня.
Я киваю и понимающе улыбаюсь в ответ.
— Чего ты хотел, Андрей? — он всегда называл меня так. Не Чили. С самого первого дня.
— Максим, помнишь тот склад, который ты отжал у Гриши Дикого?
— Ближе к делу, — он устало откидывается в кресло. В его кабинете от всего веет массивностью и добротностью, начиная от самого хозяина, заканчивая набором ручек какой-то крутой швейцарской фирмы, стоящих в серебристой подставке на столе. Ключевое слово, стоящих. В руках босса обычная шариковая ручка. В этом он весь. Простой парень с нашего детдома. Таким был, таким и останется.
— Мне нужно это помещение. Насколько я знаю, сейчас оно пустует.
— Поясни, — его ответ короток и отрывист, но по глазам я вижу, что интерес есть.
— Я бы хотел открыть зал. Тренировать ребят. С боями покончено, но я не хочу расставаться со спортом, со всем этим полностью.
— Почему там? Это бедный район. Мы можем найти хорошее здание в центре. Если нужны деньги, я готов вложиться...
— Вот именно, бедный. Я хотел бы приобщать к спорту ребят из этого района. Для тех, у кого нет возможности платить, можно будет сделать бесплатную группу.
— Он твой.
— Но прибыль тоже будет. Я все просчитал. И мы могли бы еще организовать там курсы...
— Андрей! — обрывает он меня. — Говорю же, он твой.
— Да?
— Да.
— Так просто?
— Зачем усложнять? Хорошая идея. Молодец!
— Спасибо!
— Ай, ладно, — он отмахивается. — Знаешь, как я ни пытался, я не смог это сделать, но Агнешка смогла.
— Что?
— Эта девочка заполняет дыры внутри тебя.
— Я люблю ее, — просто отвечаю.
— Я вижу, Андрей.
* * *
— Готов? — раздается позади меня голос Матвея, как только я выхожу из машины.
— Ты уже здесь?
— Только что приехал. И… спасибо тебе, что позвал меня с собой, — удивляет он меня.
— Не стоит, — отмахиваюсь. — Это тебе спасибо, что спас мне жизнь.
После секундного колебания все же не выдерживаю и лезу к нему с дружескими объятиями, которые он с ворчанием, но все же принимает.
— Серьезно, иногда мне нужно это, Чили. Или мне теперь называть тебя Андрюша? — его саркастичная ухмылка больше не раздражает меня.
— Сегодня я Чили, — бормочу, сосредоточенно рассматривая здание перед нами.
— Ну пошли, Чили.
— Мы уже закрыты. Приходите завтра, — раздается голос, как только мы с Матвеем входим в ветеринарную клинику.
— Боюсь, тебе придется немного задержаться. У нас к тебе очень важное дело, — холодным тоном заявляет мой друг.
— Что? О чем вы? — доктор переводит свой надменный взгляд с Матвея на меня, и на его лице появляется тень узнавания.
— Просто пара уроков хороших манер, чтобы ты помнил, как надо правильно обращаться с девушками, — приподнимая бровь сообщаю ему спокойным тоном, хотя внутри меня уже все кипит.
— Убирайтесь вон отсюда. Я позвоню в полицию! — грозится он.
— Угм. И расскажешь им заодно обо всех домогательствах до своих сотрудниц. Не поэтому ли так часто появлялась вакансия администратора? Ты к каждой из них приставал. А что насчет твоей соседки?
— Откуда вы знаете?.. Это низко — вдвоем на одного, — визжит он как баба, прижимаясь спиной к стенке.
Все его возмущение в миг растворяется. Не остается ничего, кроме испуганного мелкого гавнюка, лишь пародии на мужчину.
— За кого ты нас принимаешь? Мой друг, — указываю рукой на Матвея. — вежливо дождется своей очереди. Но ты его не бойся. Это же я боец. Жестокий. Неуправляемый, который получает удовольствие от избиения людей. Да? Так ты говорил? А Матвей… так он настоящий душка, просто не выносит, когда обижают девушек.
— Кхм, я такой. Да, — говорит Матвей, адресуя ему свою фирменную белозубую улыбку, при которой его взгляд остается холодным и жестким. И это выглядит демонически. — Маленькая ремарка перед тем как мы начнем. Твою мерзкую рожу мне не хочется видеть еще раз. И я надеюсь, что одного урока будет достаточно. Но имей в виду, мы можем вернуться в любой момент, — добавляет он почти ласково. — Прошу коллега. Приступайте!
— Стоп! — восклицаю я. — Так нельзя!
— Нет? — брови Матвея ползут вверх.
— Нельзя, — испуганно кивает ублюдок.
— Нельзя, — подтверждаю. — Сначала нужно сделать то, что наш доктор так любит делать.
Подхожу к входной двери и закрываю ее на ключ.
— Я все правильно делаю, доктор? — снова приближаюсь к нему. — Теперь ты начинаешь понимать, что они все чувствовали? — мои челюсти сжимаются, когда я представляю себе страх Агнешки.
Я не испытываю угрызений совести за то, что мы собираемся сделать, сверля взглядом ничтожество, которое забирает у женщин их выбор, вселяет в них страх и неуверенность.
С удовлетворением в груди готовлюсь поиграть с ним. Удары не будут слишком сильными и вряд ли нанесут ему реальный вред. Хотя за Матвея я не так уверен в этом. Я лишь хочу, чтобы докторишка обделался от страха, на своей шкуре ощутил, каково это.
