— Если вы не исправите дело до конца семестра, я переведу вас в младшую группу, и вы потеряете шесть месяцев, — добавил капитан.
Я снова повторил:
— Так точно, сэр.
— Вы свободны, — смилостивился капитан Чопра.
Я так и не понял, в чем моя ошибка. Пришлось усиленно тренироваться по вечерам, а в свободное время выполнять различные задания по физической культуре. Преподаватель физкультуры охотно пришел мне на помощь и согласился в выходные дни заниматься со мной отдельно. Я стал больше играть в хоккей и футбол. Я подружился с кадетами из своей роты. Так, одним из них был Судершан. Он хорошо играл в теннис и являлся помощником капитана теннисной команды Академии. Он убедил меня заняться и теннисом, так как это давало дополнительные баллы по физической подготовке.
Шла середина семестра, и мы много занимались. Некоторых курсантов заставляли дополнительно проходить строевую подготовку, а вскоре по субботам и воскресеньям заниматься ею заставили и меня. Офицер-воспитатель любил назначать дополнительные занятия именно в выходные дни, чтобы мы не ездили в город.
Однажды мы с Судершаном собрались в город, но на утро была назначена проверка винтовок. Во время инспекции подошел капитан Чопра и захотел проверить стол моей винтовки. Для этого кадет обычно ставил силовую часть винтовки на сапог, то есть на черный фон, и тогда можно увидеть, чист ли ствол. Когда капитан Чопра заглянул в дуло, он закричал:
— Один наряд на строевую подготовку, кадет Алувалиа, за грязные сапоги!
Я удивился, как капитан сумел заметить грязь через ствол винтовки. Получив наряд, я, конечно, не смог поехать в город.
Судершану пришлось ехать одному. Вечером он возвратился и принес мне еды и две бутылки пива. В моей комнате был еще один курсант, Наринджер Сингх.
— Я принес вам пивца, ребята, — сказал Судершан.
Он частенько пил пиво, хотя алкогольные напитки в Академии запрещены. Я испугался.
— Не буду пить, — сказал я.
Наринджер Сингх тоже отказался.
— Все равно будете пить, когда пойдете в армию, так лучше начать сейчас, — заметил Судершан.
В конце концов он все же убедил нас выпить по полета кана. До этого мы никогда не пробовали алкогольных напитков. Я отхлебнул глоток, поморщился и с отвращением сказал:
— Это пить нельзя, такая горечь!
Я знал, что с первого раза пиво тебе не понравится, — сказал Судершан. — Я привез лимонада, чтобы смешать с пивом. Пей, так приятнее.
Конечно, с лимонадом пиво стало лучше на вкус. Мы выпили по стакану. К счастью, никто об этом не узнал.
Я искренне считал, что не заслужил «предупреждении» за занятия физкультурой, но решил сделать все, чтобы убедить воспитателя в своих способностях. Я делал все возможное, чтобы попадаться ему на глаза, когда он появлялся на спортивных площадках. Мое усердие было вознаграждено. Перед концом семестра меня вызвал капитан Чопра. Я волновался, так как не был уверен, каково будет его решение.
— Вы делаете успехи, — сказал капитан.
— Да, сэр, — пробормотал я.
Я снимаю предупреждение, но это не значит, что ним не нужно больше стараться. Если замечу, что вы разболтались, без разговоров снова дам предупреждение.
— Да, сэр, — сказал я.
В Академии я понял, что легче всего избежать недовольства начальства, если в ответ будешь ограничиваться двумя словами: «Да, сэр».
— Вы свободны, — бросил капитан, закончив беседу.
Я облегченно вздохнул. Семестр завершался, а затем наступят каникулы. Проведя месяц с родными в Калькутте, я возвратился в Академию. Теперь нам приходилось заниматься еще больше, так как нас должны были произвести в офицеры.
Должен сказать, что предупреждение воспитателя помогло мне. Хотя оно и было снято, меня все больше интересовал спорт. Я принимал участие во всех играх. У Судершана я научился теннису. На третьем семестре нас отправили в лагеря, где учили жить «в условиях войны». Лагеря находились за городом, и, хотя мы уставали, жизнь здесь нам нравилась. Перед последним семестром я сопровождал команду Академии в Пуну, где проходили соревнования по хоккею, футболу и легкой атлетике с командами Академии национальной обороны. Там я встретился с двоюродным братом Ди Пи, который учился в этой Академии.
Во время последнего семестра нас снова направили в лагеря, на более долгий срок. Теперь воспитатель был доволен мною. Последний семестр оказался весьма успешным— в декабре 1958 года я был произведен в офицеры и назначен в Инженерный электромеханический корпус.
Родные и друзья присутствовали на выпускном параде, который стал крупным событием в Дехра-Дуне. К сожалению, отец и мать не могли приехать, зато была подруга моей сестры Сурджит, которая вышла замуж за хозяина чайной плантации. Прежде чем приступить к службе, я получил отпуск.
